Развод. Не прощу за "походную жену"

Глава 20 п

Разговор сошёл на нет. Я отошла от окна.

Я ещё рискнула надеяться пробраться в целительскую до того, как Генри явится с приказом, но не вышло.

У входа стоял караул. Я замерла под деревом на углу, сжала зубы, но внутри меня так клокотали ярость и отчаяние, что дар грозился вырваться наружу.

Обошла целительскую. Но окна были все плотно закрыты.

Я выругалась так, как не подобало бы леди. Но было плевать.

Внутри всё горело, ярилось.

А знал ли Арагон, какие мерзавцы тут служат?

Или он, как и все, закрывал глаза?

Но ведь я знала своего мужа. Слишком правильный, хладнокровный, но справедливый. Строгий, но порядочный. Таким он был всегда.

«А как же тогда во всё это вписывается его предательство, а?» — спросила я саму себя, сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони.

Ведь он тоже пользовался походной женой!

Бездна! Не знаю!

Это никак не вязалось с моим Арагоном. Не похоже на него. Но факт остаётся фактом: он притащил в наш дом свою подстилку.

И этим перечеркнул двадцать пять лет нашей совместной жизни.

И еще он слишком быстро покинул лагерь… Неужели ему самому ничего не показалось странным?

А ведь даже я, едва приехав, заметила странности!

Потом пришла мысль: если бы не мой дар, я бы и не поняла, что меня обманули. Что место гибели сына мне показали неверно. И сердце сжалось в ледяной комок.

А ещё тот свист Генри, когда он хотел избавиться от меня, подсунув ту пугливую кобылу.

Но быстро понял: так просто меня не возьмёшь. Не та я женщина, чтобы сгинуть, свернув себе шею в лесу.

Жаль только, что всё это, наоборот, всколыхнуло в нём какой-то нездоровый интерес ко мне. Больной ублюдок.

У меня было ещё одно дело на эту ночь.

Я ушла дальше, за окраину деревни. Туда, где свет костров уже не был виден и подальше от караулов.

Я остановилась у старого ельника, опустилась прямо на холодную землю, ладонями коснулась сырой почвы и закрыла глаза.

Дар отозвался мгновенно. Тепло в груди стало расходиться по венам, по пальцам, и я позволила ему уйти в землю. Я призывала шёпотом, почти без слов, отдавая свой зов природе.

— Скажи мне… где он? Где мой мальчик? Где его прах?

Но в ответ была лишь тишина. Лишь ночной лес шумел, шуршал, перешёптывался с ветром.

Слёзы жгли глаза, когда я снова опустилась лбом к земле, сильнее вдавливая пальцы в корни.

Дар дрожал. Было тяжело. Я раскидывала щупальца силы во все стороны, удваивая расстояние поиска. Потом утраивая.

Каждая новая волна отзывалась болью в груди и висках. Нагрузка была для меня слишком сильной.

Это было опасно.

Я тратила слишком много сил, исчерпывала себя до предела.

Но я не могла остановиться. Я была одержима. Я должна была найти Алекса!

Хоть крошечный след, хоть тень, хоть отблеск души моего мальчика.

Даже если мне придётся сгореть вместе с этим даром — я найду его!

И тогда я ощутила… Не отклик, а жар, жжение, словно обожгло кожу изнутри.

Небольшая территория словно была скрыта от меня плотной пеленой.

Я сосредоточилась, стиснула зубы, собрала все остатки сил. Убрала щупальца и сконцентрировала их на той территории. Они рванули туда, к источнику жара.

Я хотела пробиться глубже, но меня отшвырнуло. Словно стена. Словно кто-то выставил заслон, чтобы я не проникла туда.

Рванула туда снова.

А потом яркая вспышка.

Словно молния изнутри опалила мои щупальца, сожгла каждую жилку дара. Боль обрушилась на меня сразу, хлестнула по нервам, пронзила кости.

Я вскрикнула и повалилась на бок, убирая руки от земли. Пальцы скрючились, ощущала, словно сунула их в кипяток. В висках стучало, я едва дышала.

Понимание пришло вместе с этой болью: кто-то не просто скрыл ту территорию. Кто-то выставил преграду. Силовую, живую.

А потом ещё одна мысль. Что бы там ни было, там стоит защита от ведьмовского дара.

Я тяжело вдохнула и встала. Ноги дрожали, тело налилось свинцом. Каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Пальцы едва слушались.

С трудом дотащила себя до дома, зацепилась за подоконник и буквально перевалилась через окно, рухнув на пол. Мир качнулся, стал серым и расплывчатым, сознание ускользало.

Дар, которым я редко пользовалась, принес откат. Я стиснула зубы, чтобы не застонать, прижала ладони к вискам и закрыла глаза. Лежать было легче, чем двигаться.

Слабость и тошнота подкатывали к горлу. Но я пересилила себя. Кое-как поднялась в спальню, припадая на каждом шаге от слабости. Голова кружилась. Дверь захлопнулась за спиной, и я с трудом разделась. А потом рухнула на кровать.