Развод. (не) Рядом

Глава 4

Сын не успевает заметить слёзы в моих глазах. Я прячусь в ванной, включая воду. За шумом не будут слышны мои всхлипы. Хотя стараюсь, чтобы до них не дошло.

— Таня! Таня, приди в себя, твою ж дивизию! — шепчу, глядя на себя в зеркало.

Ради детей я должна быть сильной, даже если от боли хочется выть.

Смываю макияж, и долго плещу прохладной водой в лицо. Чудом, не иначе, удаётся взять себя в руки и выйти обратно к детям с незаплаканными глазами.

— Мама, давай не будем ждать Лизку? — В кухне меня снова встречает только сын, потирающий плечо. — Она всё равно заберёт еду в комнату и будет там сидеть в телефоне. Дура!

Саша потирает плечо, похоже дочь его стукнула, когда он зашёл к ней в комнату.

Меня цепляют и слова сына и та интонация, с которой он их произносит. Я слышу… себя. Порой я так же ворчу на Лизу. Дети — наше отражение, и не всегда они берут от нас лучшее. Чему своей изменой Жора научит сына?

— Давай есть, — соглашаюсь я, чтобы отвлечься, — а то остынет.

В отличие от обеда аппетита нет. Ковыряюсь в тарелке, пока от сына не прилетает:

— Ты чего?

— В смысле?

— Ты молчаливая сегодня. А ещё странно на меня смотришь.

— Любуюсь, — улыбаюсь. — Просто устала сегодня на работе.

Не люблю врать, но пока не вижу иного выхода.

Лиза выходит из комнаты спустя час. К этому времени мы с Сашей не только заканчиваем ужин, но успеваем убрать со стола. Приняв душ, я сбегаю в спальню, из которой и слышу, как сначала Лиза хлопает дверью, а потом уходит на кухню. Даже не заглянула ко мне, чтобы поздороваться. Может, я не такая уж и хорошая мать? Теперь я сомневаюсь во всём, что делала. Ведь в чём-то я упустила Лизу, раз ей стало на нас всё равно. Но сегодня не тот вечер, чтобы попытаться поговорить с дочкой по душам. Боюсь, что сорвусь и сболтну про отца, любовницу и их ребёнка. Будущего Демидова. Даст ли Жора ему свою фамилию?

Нашу семейную фамилию.

Пока Лиза шуршит на кухне, расчёсываю немного подсохшие волосы. Это успокаивает. Когда-то перед сном я так расчёсывала Лизу. Тогда её коса доставала до пояса, но год назад она решила, что каре ей больше подойдёт. Жора справился с новостью довольно спокойно, а я психанула. Мягко говоря. Может, в тот самый момент у нас с дочкой всё и разрушилось?

— Ма-ам, — из коридора доносится жалобный голос Лизы, и я мгновенно вскакиваю с кровати.

— Что случилось? — Порываюсь обнять дочку, но останавливаюсь.

Вдруг она меня оттолкнёт? Встаю рядом, чтобы она сама могла ко мне прижаться, если захочет.

— Мы с Ритой поссорились! — Лиза бросается ко мне и обнимает за талию.

Впервые за долгое время. Сама.

Вот теперь мне действительно нереально сложно сдержать слёзы. Только на этот раз от счастья и затапливающей нежности.

— Расскажи, что у вас произошло. — Глажу дочку по голове.

По коротким волосам. И это вновь успокаивает и дарит ощущение нужности. Лиза — мой ребёнок, и если понадобится, ради неё я любого сотру в порошок.

— Она… — Лиза начинает плакать

Боже, разве бывает что-то хуже слёз собственного дитя?

Я завожу Лизу к себе в комнату и усаживаю на кровать, продолжая гладить по волосам. Дочь прижимается ко мне, и я крепко её обнимаю. В дверях появляется Саша, на его лице отражается искреннее беспокойство за сестру. Они могут ссориться и не понимать друг друга, но Сашка всегда будет защищать Лизу от других, даже если та не права. Но сейчас он тут явно будет лишним, и я одним губами прошу:

— Дай нам побыть немного наедине. — Когда он уходит, мягко спрашиваю: — Что случилось?

— Она… Она скинула Пете мою фотографию.

Я не знаю, кто такой Петя. Мальчик, который ей нравится?

— Так.

— На этой фотографии я в купальнике… И… И он посмеялся надо мной. Это была моя личная фотография! Мы дурачились с ней!

Боже, не Рита, а исчадие ада!

— Покажешь мне эту фотографию? — Лиза теснее прижимается ко мне, напрягаясь. — Пожалуйста, мне нужно её увидеть.

Я стараюсь не передавить, чтобы дочка не закрылась и не убежала.

Лиза достаёт телефон, и, не с первой попытки сняв блокировку, разворачивает его экраном ко мне. На фото ей лет десять, она одета в ещё совсем детский купальник — ярко-розовый с единорогами. Тогда она была немного пухлой, пока, спустя год, не начала вытягиваться.

— И что он сказал, этот Петя?

— Что я жирная корова и что понятно, почему у меня нет парня.

— А Рита по доброте душевной показала тебе свою переписку с ним?

— Она…

Молюсь, чтобы дочка сделала правильные выводы. Таких подруг иметь рядом незачем.

— Она поступила неправильно! — восклицает Лиза.

И снова начинает плакать. В комнату возвращается Саша. Присев на колени, обнимает ноги сестры.

— Рита твоя… дура! — ругается сын, сжимая колено Лизы.

Так давая понять, что он рядом. Я же снова глажу дочку по голове, нашёптывая успокаивающие слова.

— Уже поздно. — Целую обоих детей в макушки. — Сон — лучшее лекарство.

— Как мне завтра идти в школу? — спрашивает Лиза. — Они по-любому всем разослали эту фотку. Мама! Что делать?..

— Твари! — выскакивает у меня.

Саша и Лиза никогда не слышали от меня настолько гадких слов, тем более в адрес других детей. Но сейчас мне не стыдно. Заслужили!

— Мама! — улыбается сын.

— Так! Давайте, сейчас вы умоетесь и ляжете спать. Завтра с утра на свежую голову решим, что будем делать. Лиза, — я наклоняюсь к дочери и обхватываю её лицо ладонями, — ты у меня самая красивая девочка. И снаружи, и внутри. А если Рита решила так забрать мальчика, который тебе нравится, то туда ему и дорога. И ей тоже. Зачем тебе такие люди рядом? И поверь, Рите не поздоровится, я и её, и родителей по судам затаскаю. Она пожалеет, что вообще с нами связалась. У меня есть хороший юрист, он нам поможет. Я завтра же ему позвоню. Договорились?

— Договорились! — улыбается дочка. — Я тебя люблю, мамочка!