Развод. (не) твой малыш

Глава 17

К зданию красного кирпича, где находится фирма адвоката по разводам “Девичья фамилия” мы приезжаем на следующий день вместе с Ильей.

Остаток вечера я провела в компании Мирона, который развлекал меня, словно ребенка. Илья привез продуктов и ушел к жене, а мы с Мироном смотрели фильм. Точнее, я не столько смотрела, сколько пыталась не думать о произошедшем.

Как было бы просто, если бы я могла просто стереть из памяти Наиля и все, что было с ним связано. Навсегда забыть о его существовании.

— Ты сейчас пропустишь такой момент, я собираюсь плакать, – улыбается Мирон, возвращая меня в реальность уже в который раз.

На экране героиня Эмилии Кларк понимает, что ее новый друг призрак.

— Почему мы смотрим новогодний фильм? – наконец додумываюсь спросить.

— Потому что новогодние фильмы всегда трогательные и с хэппи эндом. Я подумал, тебе это не помешает.

Улыбаюсь брату, разглядывая его. Мирон очень хорош собой, а еще выглядит моложе своих двадцати восьми. Небольшой шрам возле брови, в детстве упал с велосипеда. Карие глаза, прямой нос, пухлые губы. Темные волосы взъерошены.

— Спасибо, что помогаешь мне, Мирон, – говорю ему. – Без вас с Ильей я бы точно не справилась.

— Все нормально, Ляль, мы же семья.

— Но мы ведь никогда особо не общались. И к тому же из-за того, что я вышла за Наиля…

— Мы все равно семья. Все ошибаются. Расслабься. Тебе теперь нельзя нервничать, помнишь?

Кивает на мой живот, я глажу его, пытаясь в который раз осознать: я беременна. Сейчас я так растеряна, что просто не знаю, что делать. Я хотела ребенка от Наиля и для Наиля. Думала, он будет счастлив, и я, конечно, тоже.

И не представляла, как собственно все это будет происходить. Сама беременность, роды, воспитание… Если бы рядом был любящий муж, было бы проще. А теперь я одна. И мне безумно, до чертиков страшно.

— Мы тебе поможем, Ляль, – Мирон словно читает мои мысли. – К тому же мама непременно примчится, как узнает.

— Не говорите ей пока, пожалуйста, – хватаю брата за руку. – Не хочу, чтобы она сейчас приезжала. Когда все это закончится с Наилем… Я сама скажу.

— Ладно, без проблем.

У братьев с матерью не особенно теплые отношения. Родители развелись, когда Мирон был подростком, он остался с отцом, как и Илья, который планировал идти по его стопам.

И если старший брат уже поставил себе цели в жизни, то Мирон по сути остался один на один с собой. Отец не проявлял особого внимания, мамы рядом не было, и кажется, средний брат так и не простил им своего одиночества.

Мирон остается со мной до утра, мы вместе завтракаем, а потом его сменяет Илья, с которым мы едем к адвокату.

— Чувствую себя почти английской королевой, – шучу не весело, когда меня сдают с одних рук в другие.

И вот мы вместе с Ильей проходим в просторный кабинет, оформленный в серых тонах. Усаживаемся в кресла возле низкого столика, после того как мне представляют адвоката.

Александр Бессонов по виду чуть старше моего мужа, около тридцати пяти, спортивный симпатичный шатен. Явно уверенный в себе и с изрядной долей цинизма. По крайней мере, мой рассказ он выслушивает с совершенно непроницаемым лицом, покручивая на запястье расстегнутый браслет наручных часов.

Всем своим видом мужчина разрушает привычный для меня образ адвоката. Стиль деловой, но рубашка без галстука и кокетливо расстегнута на несколько пуговиц. Длинная челка то и дело падает на глаз. Сложно поверить, что этот мужчина лучший адвокат по бракоразводным процессам, которого только можно сыскать.

Однако, как обычно, внешняя картинка оказывается обманчивой. Когда я заканчиваю, Александр допивает свой кофе и откидывается на спинку стула, говоря:

— Я задам вам этот вопрос один раз, Ляля. Ребенок действительно его? Вы готовы будете сделать ДНК-тест?

Я непроизвольно вспыхиваю. Хотя если даже самый близкий мне человек так решил, что говорить об адвокате?

— Да, конечно, – киваю уверенно.

В конце концов, мы пришли сюда решать возникшую ситуацию. Глупо обижаться на подобные вопросы.

— Хорошо, – кивает в свою очередь адвокат. – Это сильно упрощает нашу задачу. Дела подобного рода всегда решаются в пользу матери с ребенком. Кроме того, попробуем доказать, что документы были подписаны путем психологического давления. Плюс киднеппинг, что тоже доказуемо благодаря тому, как разрешилась ситуация. Запугивание, унижение…

— То есть шансы есть, несмотря на то, что Ляля сама подписала бумаги еще до брака? – влезает Илья.

— Будет сложно, – спокойно говорит Бессонов. – Но ребенок сильно упрощает дело. Так что берегите его. И как можно быстрее встаньте на учет и сдайте анализы, чтобы беременности было документальное подтверждение. Остальным, – мужчина встает и идет к своему столу, – займусь я.

Нажав кнопку на стационарном телефоне, Александр говорит:

— Нина, свяжитесь с Маркеловым, есть для него работа.

— Хорошо, Александр Александрович, – слышу женский звонкий голос его помощницы.

Мы общаемся еще с полчаса, а потом уходим. Причем Илья настроен вполне оптимистично.

— Бессонов поможет, – говорит уверенно, сажая меня в такси, потому что ему самому надо на встречу. – Ты записалась в клинику?

— Да, на завтра, – киваю. – Спасибо, Илья.

— Сразу иди домой, поняла? Ни с кем не разговаривай и позвони мне, как окажешься в квартире.

— Есть, босс, – улыбаюсь я, он тоже наконец расслабляется. Чмокает меня в лоб.

— Все будет хорошо, Ляль, я обещаю.

Мне остается только снова кивнуть и сесть в машину. Все пытаются меня утешать и подбадривать. И я благодарна за это. Но даже если верить в то, что все окончится благополучно, это не отменяет того, что я ощущаю себя разбитой вазой, кусочки которой смели в одну кучку. Мне придется собрать себя заново. И все равно останутся следы от нанесенной Наилем боли.

Я знаю, что нужно настроиться на лучшее и думать о ребенке. Но эти мысли, кроме радости, вселяют страх. Я не справилась с барком. С мужем. Влюбилась в подонка и не заметила этого. Я ничего не умею, не понимаю, не разбираюсь в людях.