Развод. Не твоя дочь

3

Пелена жгучих слез застилает глаза, размывая очертания предметов, но даже сквозь эту горькую пелену я отчетливо различаю откровенно злорадное выражение на лице Светы. Кажется, эта ненасытная стерва получает какое-то извращенное, садистское удовольствие, наблюдая за тем, как рушится мой привычный мир, как раскалывается на миллион осколков мое сердце. Ее тонкие губы кривятся в презрительной, торжествующей усмешке, а в прищуренных глазах пляшут дьявольские огоньки ликования.

- Что, милая, не ждала такого поворота? - ехидно тянет она, скрестив руки на высокой груди. - Думала, твой благоверный - святой и непогрешимый? Ха! Да я давно мечтала открыть тебе глаза, рассказать, как он с ума по мне сходит. Каждый раз, когда ты уезжала по своим шопингам или к подружкам на посиделки, Игорек тут же набирал мой номер и звал к вам в спаленку. И вытворял там такое, о чем приличным замужним дамочкам вроде тебя лучше и не знать.

Каждое слово Светы жалит, словно раскаленное добела железо, прожигает насквозь, до самых костей. В голове никак не укладывается, что эта двуличная, лицемерная тварь, всегда мило улыбавшаяся мне при встрече, столько времени жила под одной крышей с нами, притворяясь милой и услужливой, а сама лишь и делала, что строила коварные планы, как окончательно увести у меня мужа.

- Ты... Ты чудовище! - задыхаясь от душащего гнева, выплевываю я. - Вы оба - лживые, подлые, беспринципные чудовища!

Игорь порывисто хватает меня за плечи, пытаясь удержать на месте, не дать сбежать сию секунду.

- Аня, любимая, пожалуйста, не слушай ее! Разве ты не видишь - она ведь специально тебя провоцирует, хочет поссорить нас! Не поддавайся на ее уловки, умоляю! Позволь мне самому все тебе объяснить!

Но я уже не в силах больше ни единой секунды находиться рядом с этими двоими - теми, кого еще недавно считала родными и близкими. С отвращением отталкиваю от себя руки Игоря, будто это не любимый муж, а омерзительный слизняк, и пячусь к двери спиной вперед, не сводя полных слепой ярости глаз с застывшей посреди нашей спальни парочки предателей.

- Нечего тут объяснять! - отчеканиваю срывающимся голосом. - Вы друг друга стоите, два сапога - пара. Живите как хотите и друг с другом, только без меня! Видеть вас больше не желаю!

Резко развернувшись на каблуках, я пулей вылетаю из комнаты, из этого оскверненного чужой грязью супружеского гнездышка. Сердце бешено колотится где-то в горле, норовя в буквальном смысле выскочить из груди. Голова идет кругом, мысли путаются, разбегаются, как перепуганные тараканы. Все естество сейчас подчинено одной-единственной, но всепоглощающей цели - убраться из дома как можно скорее, сбежать куда глаза глядят, лишь бы как можно дальше от этих двух лживых, насквозь фальшивых рож.

Игорь что-то неразборчиво кричит вслед, окликает по имени, но я уже не разбираю слов - в ушах стоит оглушающий звон, заглушающий все остальные звуки. Слепо, на одних лишь инстинктах преодолеваю длинный коридор и с разгона ныряю на лестницу, то и дело хватаясь за стену, чтобы ненароком не оступиться и не упасть. Новенькие лаковые туфли сегодня как назло совсем не слушаются, скользят по гладким ступеням. Да еще и колени от пережитого стресса ходят ходуном, предательски подгибаясь на каждом шагу.

И надо же было этому случиться именно сейчас! На третьей ступеньке сверху правая нога вдруг неловко подворачивается, не удержав равновесие. Я вскрикиваю от резкой, прошившей голень боли, отчаянно взмахиваю руками, пытаясь в последний момент ухватиться за спасительный поручень. Но влажные от пота пальцы предательски соскальзывают с лакированного дерева. Неумолимая сила земного притяжения тянет вниз, и я, кувыркаясь через голову, кубарем качусь к подножию лестницы, остро чувствуя, как жесткие углы ступеней безжалостно впиваются в ребра, позвоночник и затылок.

Удар. Еще один. Вспышка ослепительно-белого света под плотно зажмуренными веками. Глухой стук моего многострадального тела о холодный мраморный пол гулким эхом разносится по всему дому. Падение заняло от силы несколько секунд, но мне они кажутся бесконечной пыткой.

Последнее, что я отчетливо ощущаю перед тем, как мир вокруг стремительно погружается во тьму - теплая липкая влага, быстро пропитывающая тонкую ткань светлых джинсов в районе промежности и бедер. Даже гадать не надо - это кровь, моя кровь. Неужели я теряю нашего малыша, крохотный комочек жизни, только-только зародившийся в моем чреве?

Я безвольно обмякаю на холодном полу, с ужасом понимая, что больше не контролирую свое тело. Густая, непроглядная тьма беспардонно смыкается над головой удушливым покрывалом, накрывает с головой, затягивает в свой страшный омут. Откуда-то издалека, словно через толщу плотного ватного одеяла, все еще доносятся испуганные крики Игоря, зовущего меня по имени, визгливые вопли Светы, чьи-то торопливые шаги. А потом все стихает, растворяется, тонет в зыбком мареве небытия. Остаемся лишь я, боль, разрывающая измученное тело и истерзанную душу... и бесконечная, поглощающая все вокруг чернота.

В бессильном отчаянии, цепляясь из последних сил за ускользающие обрывки сознания, я проваливаюсь в спасительное черное забытье, мысленно прощаясь с малышом, который, быть может, уже покинул этот мир, так и не явившись ему...