Развод. Недостойная жена

Глава 5

– Убирайтесь с моих глаз, – голос свекрови становится деловитым, холодным. – Не хочу больше видеть ни тебя, ни твой выводок.

Выводок. Она называет моих красавиц-дочерей выводком.

– Мама, – тихо зовет Мадина. – Мама, пойдем отсюда. Пожалуйста.

Моя дети напуганы. В ее голосе столько страха, что сердце сжимается.

Я киваю, не доверяя собственному голосу. Медленно, как во сне, начинаю спускаться со ступеней. Каждый шаг отдается болью в разбитых коленях, но физическая боль ничто по сравнению с той пустотой, которая разверзлась в груди.

Мадина и Милана идут рядом, крепко держась за мою юбку. Их щеки мокрые от слез.

Фатима, всхлипывая, поднимает чемоданы.

– Простите, – шепчет она мне. – Ей-богу, простите. Я бы помогла, но у меня самой дети... работа...

– Я понимаю, – киваю, хотя внутри все горит от обиды. – Вы ни в чем не виноваты. Спасибо за все.

Мы шагаем по гравиевой дорожке к воротам. За спиной я чувствую торжествующий взгляд свекрови. Осенний ветер усиливается, срывая с деревьев последние листья. Они кружатся в воздухе, как мои разрушенные мечты.

Куда мы идем? Что будет дальше?

Вопросы роятся в голове, как назойливые осы, но ответов нет. Есть только пустота и боль.

У ворот нас действительно ждет старая, потрепанная машина. Водитель, пожилой мужчина с усталыми глазами, смотрит на нас с сочувствием.

– Ой! Латифа-ханым, – Фатима всплескивает руками. – Вы подождите, пожалуйста. Девочкам холодно, я сейчас принесу верхнюю одежду.

Она ставит чемоданы у ворот и торопливо направляется обратно к дому.

Я ей благодарно киваю, ничего не смогу сказатью

Мы остаемся одни у ворот. Сабина дрожит у меня на руках, Милана жмется к Мадине. Мадина пытается быть сильной, но я вижу, как дрожат ее губы.

– Мама, – шепчет она. – А где мы будем жить?

Не знаю. Боже мой, я не знаю.

– Найдем место, – отвечаю, стараясь звучать уверенно. – Обязательно найдем.

В этот момент массивные ворота начинают медленно открываться. Электропривод работает бесшумно, створки расходятся в стороны.

Во двор въезжает черный премиальный седан. Дорогой, сверкающий, явно недешевый. Тонированные стекла не позволяют разглядеть, кто внутри.

Машина медленно проезжает мимо нас. Я инстинктивно прижимаю детей к себе, отступаю в сторону.

И тут заднее стекло опускается.

Оттуда на нас смотрит молодая девушка, не старше двадцати пяти. Красивая, ухоженная, с безупречным макияжем. Ее темные волосы уложены в элегантную прическу, на шее сверкает золотая цепочка.

Но не красота поражает меня. Поражает выражение ее лица. Торжествующее, победоносное. Она смотрит на меня и детей с таким высокомерием, словно мы нищие у дворцовых ворот.

Губы ее изогнуты в улыбке, которая заставляет кровь стыть в жилах. В этой улыбке столько злорадства, столько холодного расчета.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. В ее глазах я читаю: "Я победила. Я заняла твое место."

Это она. Это та женщина, о которой говорила свекровь.

Девушка медленно поднимает руку и машет мне. Насмешливо и победоносно. Словно прощается с поверженным врагом.

Стекло медленно поднимается и седан продолжает движение к дому. Я стою как громом пораженная, не в силах пошевелиться.

Она приехала. В мой дом. К моему мужу. И свекровь встретит ее как долгожданную невестку…

– Мама, кто эта тетя? – тихо спрашивает Мадина.

Я не могу ответить. Горло сжато спазмом, в груди горит, как будто проглотила раскаленные угли.

Седан останавливается у ступеней дома. Дверца открывается.

Девушка выходит из машины с грациозностью модели на подиуме. Дорогое пальто от известного дизайнера, туфли на шпильке, сумочка из крокодиловой кожи. Все в ней кричит о деньгах, статусе, власти.

Свекровь спускается ей навстречу, и я вижу, как ее лицо преображается. Каменная маска сползает, уступая место теплой, почти материнской улыбке.

Они обнимаются, как очень близкие, давно знакомые люди.

Девушка почтительно берет руку свекрови и целует ее, жест глубокого уважения к старшим.

– У вас все хорошо, мама Гульжан? – мелодичный голос разносится в вечерней тишине. Словно пространство вокруг стихло, чтобы я точно услышала голос той, которая разрушила мою семью..

Дальше я не слышу слов, но язык их тел красноречивее любых речей.

Вот она, новая хозяйка моего дома.

Будущая мать детей моего мужа.

Та, которая исправит мою "ошибку".

Тошнота накатывает волнами. Я с трудом удерживаюсь на ногах.

– Мамочка, – всхлипывает Сабина. – Мне страшно.

– Не бойся, малышка, – шепчу, хотя сама дрожу как осенний лист на ветру. – Мама здесь. Мама защитит.

Но от чего я могу защитить? Как я могу бороться с таким богатством, таким влиянием, такой жестокостью?*

Фатима возвращается с курточками девочек и моим пальто в руках. Ее лицо еще более бледное, чем было.

– Держите, – тихо говорит она, помогая одеть дочерей. – И простите меня. Ей-богу, простите. А это, – боязливо сует мне что-то в карман, нервно оглядываясь на свою хозяйку, – берегите.

– Спасибо, – в шоке киваю, потому что не могу сказать ничего больше.

– Да защитит вас Всевышний, – шепчет она напоследок, сжимая мою ладонь. Потом торопливо вытирает слезы и возвращается обратно к дому.

Водитель такси уже погрузил наши чемоданы в багажник и терпеливо ждет, не торопя. Наверное, в его работе он видел много семейных драм.

– Куда поедем? – спрашивает он мягко.

Куда? Куда нам ехать?

– Я вам скажу, – только и выдавливаю из себя, желая поскорее уехать отсюда.

В голове пустота. Родителей нет. Друзей, которые могли бы приютить четверых человек на неопределенный срок, тоже нет. За пятнадцать лет замужества я отдалилась от всех, сосредоточившись на семье.

Мы садимся на заднее сиденье в машину. Я с Сабиной на руках, Мадина и Милана прижимаются ко мне с обеих сторон. Дети дрожат от холода и страха.