Развод невозможен

Глава 8

Я решаю затаиться.

Даю себе ночь, чтобы попробовать выспаться, а утром уже думать, что делать дальше. Я списываюсь со Златой, которая находится в яростном шоке, но не сообщаю ей то, что узнала от Влада. У меня пока не укладывается в голове тот факт, что Дима вовлечен в плохие дела.

В очень плохие.

Я не могу до конца принять это. Хотя, может, дело в банальной усталости. У меня не остается сил на то, чтобы хоть как-то переварить новую информацию. Мне и так плохо, и так кажется, что вся жизнь рухнула.

Я захожу к дочери. Она совсем недавно начала спать в отдельной комнате, и то с переменным успехом. Обычно я укачиваю ее, а потом перекладываю. Сегодня с ней был Дима. Не знаю, какие магические ритуалы он провел, но малышка спит крепким беззаботным сном.

И слава богу.

Она не должна участвовать в наших разборках. Самое главное для меня — оградить ее от происходящего безумия. Моя маленькая девочка ни в чем не виновата, она совсем еще ангелочек.

Я не решаюсь целовать ее и просто смотрю на ее сладкие щечки несколько минут. Потом выхожу в коридор и миную нашу с Димой спальню. Я ухожу в другую комнату. Мы планировали обустроить здесь гостевую спальню, но доставка мебели затянулась, потом на складе вообще не нашли нашу модель кровати, и дело застопорилось. Сломалось на половине.

Впрочем, сейчас этого достаточно. В ней есть своя ванная, а роль кровати исполняет большой матрас, брошенный на пол. Еще есть туалетный столик и два кресла.

Я принимаю душ и накидываю на себя махровый халат. Дверь в спальню все-таки оставляю приоткрытой, чтобы услышать Алиску. Мало ли, вдруг проснется посреди ночи. Потом ставлю телефон на зарядку, принимаю мелатонин и опускаюсь на матрас.

Не сразу, но я засыпаю. Причем каким-то чудом проваливаюсь в глубокий сон, из которого меня вырывают шорохи. Я сперва не понимаю, в чем дело, и открываю глаза на автомате. Уже поднялось солнце, так что природный свет быстренько приводит меня в чувство.

Я поворачиваюсь и вдруг вижу Диму в кресле напротив.

Он сидит и смотрит на меня, даже не думает смутиться и отвести сканирующий взгляд. Меня прошивает током от неожиданности. Я резко выпрямляюсь, упираясь спиной в стенку, и поправляю одеяло. Вечером мне мешался халат, и я бросила его на пол. Так что на мне нет одежды.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю его, потому что он не думает нарушать молчание.

Он по-прежнему внимательно изучает меня, словно у него нет других занятий ранним утром. На Диме вчерашняя рубашка, измятая так, что на нее больно смотреть. А вот брюки он поменял на черные джинсы. Лицо у него тоже вчерашнее — злое, холодное, чужое.

— Ты решила теперь здесь ночевать? — бросает он.

— Я не лягу с тобой в одну кровать.

— Я могу лечь здесь.

Он поднимается с кресла и направляется ко мне. Я машинально подтягиваю ноги к груди, хотя глубоко в душе не могу поверить, что он дотронется до меня.

— Дима, что ты делаешь? — в моем голосе все-таки слышится страх.

Свиридов становится коленями на матрас, прогибая его. Я забываюсь на нервах и смотрю ему прямо в зеленые глаза. Буквально проваливаюсь в них, хотя вчера мне было противно вообще смотреть в его сторону. Мой испуганный взгляд неожиданно действует на него, муж тормозит.

— Дима, пожалуйста. Я не хочу, чтобы Алиса что-нибудь поняла. Услышала…

— Я тоже не хочу.

— Тогда не надо так.

— Как так?

— Ты так смотришь на меня, как будто хочешь сделать больно.

Он ничего не отвечает, а я чувствую себя под его взглядом, как под ледяным злым ветром. Мне даже кажется, что он узнал о моей связи с Владом только вчера. Иначе я не могу объяснить его бурную реакцию. Он как будто только пытается найти способ, как справиться с эмоциями, которые разъедают его изнутри.

— Я не трону тебя, — бросает Дима. — Ты мать моего ребенка.

— А ты дашь мне уехать? С Алисой.

— Мы это уже обсуждали вчера.

— Но мы не сможем жить здесь как прежде. Это будет мучение, ты сам понимаешь. Алиса почувствует…

— Сколько раз ты спала с Владом?

Я осекаюсь. Не верю, что сейчас прозвучал именно этот вопрос.

А потом судорожно выдыхаю и закрываю лицо ладонями.

— Дима, отстань от меня. Мне тошно от всего этого.

Это абсурд.

Мне изменили – и мне же устраивают допросы.

Я чувствую грубое прикосновение. Дима наклоняется ко мне и хватает за лодыжку. Еще секунда, и он дергает меня к себе. Я падаю на матрас и вдруг оказываюсь рядом с ним. Он возвышается надо мной, а я понимаю, что одеяло слетело к животу.

— Я задал вопрос.

Он не двигается. Я чувствую его дыхание и то, насколько он напряжен. От него исходит штормовая энергетика. И он опускает взгляд на мою оголенную грудь, из-за чего мне становится не по себе. Стоит ему чуть сдвинуть руку, как я ловлю его запястье, боясь, что он коснется меня. Но Дима с легкостью перехватывает мой выпад, он сжимает пальцами мои пальцы и уводит мою руку мне за голову. Он становится еще ближе.

— Значит, ты такой на самом деле? Решил выдрессировать меня? Через страх?

Я качаю головой, хотя внутри нет решимости.

— Не смей так со мной. Если так хочешь устраивать допросы, иди к Владу. Он тебя боится до смерти, он тебе все расскажет. В подробностях.

— Он расскажет, не беспокойся.

— Вот и славно.

— Почему ты не рассказала сама?

— Потому что решила, что так будет лучше!

Я дергаюсь со всей силы, и Диме приходится разжать пальцы. Я вдруг чувствую свободу и отшатываюсь от него. Встаю с матраса, подхватывая халат, и начинаю зло крутить его в ладонях. Перед глазами стоит пелена, и я не могу понять, куда подевались рукава.

Дима тоже поднимается на ноги. Я не смотрю на него. Жду, когда он покинет комнату. К счастью, я слышу его шаги. Он наигрался и действительно направляется к двери.

— Дима, — зову его в последний момент. — Моя студия тоже участвует в твоих делах? Ты отмываешь через нее деньги?