Развод. Никому тебя не отдам

Глава 5

Поднимаю тяжелый взгляд, движение глазных яблок болью отзывается в висках. Понимаю, что сейчас обо мне думают подчиненные, представляю, как Людочка после совещания, захлебываясь слюной, рассказывает обо всем отцу, но я уже перешла ту черту, за которой хоть потоп, хоть землетрясение — все едино.

Смотрю на менеджеров, а в кабинете звенит тишина. Именно звенит, тоненько так, противно, и этот звон отдается в голове комариным писком, а из желудка поднимается тошнота.

Я глубоко вдыхаю, пытаюсь подавить это состояние. Смартфон лежит на столе и манит, манит, паразит, черным экраном, так и хочется свайпнуть по нему, проверить, вдруг муж позвонил, а я не заметила.

Переворачиваю мобильник чехлом вверх.

Еще хуже.

Этот чехол с изображением Эйфелевой башни купил мне Игорь, когда мы были в Париже.

Где же он? А вдруг с ним что-то случилось? Надо обзвонить больницы.

Хотя… стоп! О чем это я? Какие больницы? Они сами оповещают родственников.

А если муж попал в аварию и лежит без сознания в коме?

Рука тянется к мобильнику, усилием воли сдерживаю себя. Если бы с Игорем что-то случилось, директор его канала тоже разыскивал бы его.

Тогда надо обзвонить все отели. Где-то же муж ночевал, раз его друг в командировке.

Отели? Их в столице огромное количество, я и за день не справлюсь.

Надо позвать Лику.

Точно!

Позвоню ей.

— Как очистить?

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, фокусирую зрение: менеджер по договорам испуганно смотрит на меня.

Черт! У меня же совещание. Соберись, идиотка! О чем это менеджер спрашивает?

Наконец переключаюсь.

— Вас научить?

— Н-нет. Мы посоветовались с нашими юристами, они сказали, что нельзя выгнать фирму, если не завершен контракт.

Я стискиваю челюсти, прикрываю веки, не могу смотреть на яркий свет, не хочу видеть этих людей, которые смеют возражать хозяйке.

Но разум берет верх над эмоциями.

— Пригласите на совещание Юрия Андреевича.

В ожидании, пока придет главный юрист, секретарша разносит кофе. Меня дико раздражает его запах, тошнота опять поднимается к горлу. Выхожу в комнату отдыха, присоединенную к моему кабинету, ополаскиваю лицо, ложусь на диван.

«Успокойся, Эва, успокойся! — уговариваю себя. — Это бизнес, не нужно разваливать компанию из-за ссоры с мужем. Черт! Почему же мне так плохо?»

Стук в дверь даже не слышу.

— Эвелина Викторовна, юрист пришел, — заглядывает в комнату Людочка.

Я встаю, одергиваю юбку, выхожу в кабинет. Здесь еще стоит стойкий запах кофе, но я стараюсь игнорировать его.

— Почему нельзя выгнать бренды, которые не приносят прибыли? — спрашиваю напрямую юриста. — И про контракты мне ничего не говорите!

— Многие хозяева бутиков инвестировали деньги в оборудование торгового центра. Мы не можем их выставить.

— Так выгоните их по суду, в чем проблема?

— Мы вряд ли суды выиграем. Закон на стороне малого бизнеса, чтобы крупные компании не злоупотребляли властью.

Его слова бьют по больной голове, как тяжеленный молот по наковальне. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить, буквально впиваюсь ногтями в ручки кресла. Зато юрист спокоен, он привык держать удары судьбы и срывы начальства. Это и бесит еще больше.

— Вы хотите сказать, что я упиваюсь властью, Юрий Андреевич?

Спрашиваю тихо, голос отказывается повиноваться. Мало мне мужа, еще и этот хлыщ воспитывать будет.

— Я не это имел в виду, — мгновенно тушуется он.

— У нас тут что, богадельня? — повышаю голос я.

— Нет, но… эти бутики мы исключили из акций, которые проводит центр, у них нет рекламы, нет другого продвижения. Естественно, что и доход у них тоже маленький. Если мы примем решение помочь малым брендам, они сразу начнут приносить прибыль.

Разговор дается мне с трудом. Я сижу, покачивая ногой, но она начинает подергиваться, и туфля вдруг с грохотом падает на пол. Все вздрагивают. Не отводя пристального взгляда от юриста, я говорю сквозь зубы:

— Господин Данилов, мне не нужны ваши советы. Я прошу вас… нет, я приказываю вам выгнать эти фирмы. Если они не послушаются, подать иск и выиграть дело. Разве это не работа вашего отдела?

В кабинете наступает звенящая тишина. Я знаю, что Людочка доложит отцу, возможно, она включила диктофон и записывает каждое слово, но меня уже несет по бездорожью, и остановить это движение не в силах даже отец.

— Да, госпожа, — отвечает юрист.

— Вы свободны!

Данилов выходит в полной тишине: не скрипнет стул, не зазвонит телефон. На несколько минут все замерли. Напряжение в воздухе висит такое, что хоть ножом его режь, но мне все равно. Это моя компания и никому не позволю перечить.