Развод = новая жизнь

Глава 1

Утро, такое солнечное, теплое, свежее. Только в июне солнце стоит так высоко и по утрам на траве выступает свежая роса, зелень еще полна сил и свежести, мои любимые пионы качаются от ветерка…

– Мам, у нас сегодня будет завтрак? – голосок у Сони заспанный и чуть хрипловатый, – Я голодная, как волк.

– Волк мужского рода, милая, – засмеялась я, – Сейчас все будет, подожди десять минут, я накрою стол.

– Почему нельзя накрыть заранее? – надула губки Соня, – Вечно нужно ждать.

– Буди сестру и идите к столу. – я не хотела портить настроение пререканиями, – Накрою на террасе.

– Мам, – фыркнула Соня, – Тася на пробежке. Ты разве не знаешь, что твоя старшая дочь, в отличии от меня – придерживается режима и правильного питания? Даже, если у нас вдруг начнется извержение вулкана, наша Таська пробежится вокруг него, ибо нельзя расслабляться.

– Было бы хорошо, если и ты брала с нее пример. – вздохнула, – Иди умываться. И, Сонь… ты папу не видела? Скажи, что завтрак сейчас будет, – я посмотрела на дочку и поцеловала ее в светлую макушку.

– Папа уехал ночью, мам. – Соня дернулась из моих рук, – Я на подоконнике сидела, музыку слушала… Он разговаривал по телефону и смеялся…

Сердце невольно екнуло, что-то случилось? У нас было не принято вот так уезжать и не предупреждать друг друга… Я набрала номер мужа. но телефон был выключен.

– Ладно. – я пошла в кухню, – Наверняка, на работе что-то случилось…

– В два часа ночи, в субботу. – прыснула Соня, – Мам, ты что? Такая наивная? – Соня покачала головой, – А ты почему не слышала,как он ушел?

– У меня болела спина и я ушла спать в гостевую, там кровать жесткая, – пробормотала я, – Сонь, иди уже умывайся. Вон Тася прибежала. Сейчас будем завтракать.

Солнечные лучи на террасе вдруг стали резать глаза, а сладкий запах моих любимых пионов забивал горло. Я машинально ставила на стол тарелки с омлетом и теплыми булочками, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Сонины слова о ночном отъезде Димы, его смехе по телефону... Они висели в воздухе колючим, невысказанным вопросом.

– Привет всем! – звонкий, задорный голос ворвался на террасу. Тася. Щеки пылали, на лбу блестел пот, – Фух, какая пробежка! Воздух – сказка! – она швырнула полотенце на стул и потянулась к кувшину с водой, – Сонь, чего сидишь как сонная муха? Мам, папа где? – она оглядела стол, еще не чувствуя натянутой струны внутри меня.

И тут – звук двигателя, хлопок дверцы. Сердце сжалось в ледяной комок. По дорожке шел Дмитрий. Мой муж. Он выглядел... слишком собранным. Чистые джинсы, свежая рубашка, будто не уезжал среди ночи. Лицо – каменное. Он упорно не смотрел мне в глаза.

– Пап! – Тася сияла, – А мы тебя ждем! Мам как раз стол накрыла. Где пропадал? Соня сказала, ты ночью уехал.

– Дима... – мой голос предательски дрогнул. Хотела спросить, что случилось, почему не предупредил, но слова застряли. Его взгляд был чужим, тяжелым.

Он подошел к своему месту во главе стола. Не садясь, уперся руками о спинку стула. Пальцы сжали дерево так, что костяшки побелели.

– Садись, пап, остынет, – Соня ткнула вилкой в омлет, ее взгляд скользнул от отца ко мне – испытующий, странный. Она не удивилась. Совсем.

– Садиться не буду, – сказал он. Голос низкий, ровный. Без тепла. Он смотрел куда-то в сад, поверх моей головы, – Саша... Александра. Нам нужно поговорить. Срочно.

Ледяная волна прокатилась по спине. "Саша" – ласково. "Александра" – как чужая. Срочно. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Пионы в вазе качнулись.

– Что... что случилось, Дима? – выдохнула я. Голос показался чужим. – Почему ночью? Почему телефон выключен? Мы волновались... – я искала в его глазах хоть искру сожаления, растерянности. Нашла только стену. Гладкую и холодную.

– Волноваться больше не о чем, – произнес он ровно, будто зачитывал по бумажке. – По крайней мере, нам, Александра. Я принял решение – я подаю на развод.

Тишина.

Глухая, оглушительная. Солнце ударило в глаза. Упала на плитку вилка, которую выронила Тася.

Звон этот грохнул в тишине выстрелом.

– Ч... что? – прошептала я. Не поняла. Не могла понять. Развод? Это слово не имело права звучать здесь. В нашем доме. За нашим столом. После двадцати лет. – Дима, что ты... что ты говоришь? Это шутка? Какая-то... глупая шутка? – Смотрела на него, умоляя взглядом. Скажи, что это сон. Кошмар.

Он отвел глаза. Смотрел в сад, на эту яркую, ядовитую теперь зелень.

– Это не шутка, Александра, – методично, как приговор, – Я все обдумал. Наши отношения... они себя исчерпали. Мы стали чужими людьми. Я больше не хочу так жить. Документы будут готовы на следующей неделе. Я съезжаю сегодня.

– Ты что совсем обалдел?! – крик, полный ярости, разорвал тишину. Тася вскочила, стул с грохотом полетел назад. Ее лицо исказилось, – Развод?! Сегодня?! После двадцати лет?! И ты бросаешь это как... как объявление о погоде?! Мама! – она бросилась ко мне.

Я стояла. Неподвижно. Как статуя. Внутри – вакуум. Кровь отхлынула от лица, в ушах звенело. Комок в горле душил. Дышать. Нужно дышать. Но не получалось. Просто стояла, глядя на этого незнакомца в одежде моего мужа.

– Пап... – тихо, как эхо, произнесла Соня. Она не вскочила. Сидела сгорбленная, ковыряя омлет. В ее глазах не было удивления – только . понимание. И горькая усмешка, – Я же говорила, мам, – ее хрипловатый голосок прозвучал неожиданно громко после Тасиного крика, – Говорила, что ты наивная. В два ночи со смехом не на работу уезжают. Особенно в субботу.

Ее слова впились в меня, как ножи. Подтверждение. Худшее из худшего. Не просто уход. Измена. Медленно, через туман, перевела взгляд с каменного лица Димы на Соню. На дочь. "На стороне отца..." – пронеслось в оцепеневшем мозгу. Она знала? Догадывалась? И не сказала мне?

Дмитрий поморщился, бросив на Соню раздраженный взгляд:

– Соня, не усложняй. Это не твое дело.

– Не мое? – она фыркнула, но голос дрогнул, – А чье тогда? Вы же все тут, за семейным столом. А я – часть этой семьи? Или уже нет?