Развод = новая жизнь

Глава 3

Они ушли вместе. Дмитрий и Соня. По каменной дорожке к машине, не оглядываясь. Я стояла, прижав кулаки к вискам, пытаясь унять бешеную пульсацию и гул в ушах. Тася рыдала у меня на плече, ее тело сотрясали спазмы. Разбитый кувшин, лужа воды, осколки стекла на полу террасы – хаос, отражающий хаос внутри меня.

Они не уехали сразу. Дмитрий заперся с Соней в машине. Я видела их сквозь тонированное стекло – силуэты, они разговаривали. Он что-то говорил, жестикулировал. Она слушала, кивала. Долго. Очень долго. Каждая секунда была новой иглой в сердце. О чем они могли так долго говорить? О документах? О том, как быстрее выпроводить меня из дома? О... ней?

Ледяная догадка, страшная и неотвратимая, начала кристаллизоваться в моем оцепеневшем мозгу. Соня не удивилась разводу. Она знала о ночном отъезде. Она почти предвидела это. И сейчас они так спокойно, так доверительно обсуждают... что? Кого?

Машина наконец тронулась, выехала за ворота и скрылась из виду. Я буквально рухнула на стул, отстраняясь от плачущей Таси.

– Мам... мамочка... – всхлипывала она, опускаясь на колени рядом. – Что... что теперь будет? Папа... он с ума сошел! И Сонька... как она могла?! Пойти с ним! После того, что он сказал!

Я не могла ответить. Я просто гладила ее волосы, автоматически, глядя в пустоту туда, где только что стояла машина. Где они сговаривались против меня.

Время потеряло смысл. Мы сидели за столом, Тася постепенно успокаиваясь, рыдания перешли в тихие всхлипы, я – все глубже погружаясь в ледяную пустоту, прерываемую лишь острыми вспышками боли. Завтрак стоял нетронутым, омлет застыл не аппетитной массой.

Вечером Дмитрий вернулся. Один. Машина подъехала к гаражу. Он вышел, все такой же собранный, деловитый, прошел мимо террасы, даже не взглянув на нас, и направился в дом. Через несколько минут он вышел с небольшой дорожной сумкой – видимо, то, что он считал необходимым на первое время. И снова остановился перед террасой. Его взгляд скользнул по Тасе, которая прижалась ко мне, как испуганный зверек, и задержался на мне. В его глазах не было ни тени сожаления. Только решимость и... что-то вроде раздражения, что ему приходится это объяснять.

– Александра, – начал он ровным тоном, как будто докладывал на совещании, – Я все обдумал. Ситуация требует ясности. Я буду жить в городской квартире.

Мое сердце бешено стукнуло. Нашей квартире. Той, где мы жили, где взрослели наши девочки. Где прошли все наши первые годы.

– Кристина переезжает ко мне, – он продолжил, и имя это прозвучало как пощечина. Молодая. Очень. Кристина. – Мы будем жить там. Это логично. Квартира куплена на мои деньги, как ты знаешь. – он сделал акцент на этом, подчеркивая свои права, – И Соня будет жить с нами.

Я почувствовала, как Тася резко вдохнула, замерла.

– С... Соня? – прошептала я, не веря своим ушам. – Она... она будет жить... с вами? С тобой и... с ней?

Дмитрий кивнул, как будто это было самым естественным решением в мире.

– Да. Ей это удобно и необходимо. Она учится в выпускном классе гимназии. Квартира – в пяти минутах ходьбы. Ей не нужно тратить время на дорогу, менять школу, привычный круг общения в такой ответственный год. Это в ее интересах. Она согласна.

В его словах, в этой спокойной констатации "она согласна" с грохотом обрушилась последняя опора. Прозрение было мучительным и абсолютным. Они обсуждали это в машине. Соня знала. Знает Кристину. И согласилась. Не просто ушла с отцом "поговорить". Она выбрала. Выбрала его. И ее. Предала меня вдвойне. Предала нашу семью. Молча. Осознанно. Возможно, давно.

– Она... знает ее? – спросила я, голос был хриплым, чужим, – Соня? Знает... Кристину?

Дмитрий на мгновение смутился. Микроскопическая трещина в его уверенности.

– Они... знакомы. Кристина – понимающий человек. Она найдет общий язык с Соней. Для Сони это лучший вариант сейчас. Учеба – прежде всего.

"Они знакомы". Это значило все. Соня знала о ней. Возможно, встречалась. Скрывала от меня. И теперь спокойно идет жить к ним. К отцу и его молодой любовнице. В нашу квартиру.

Ярость, холодная и всесокрушающая, поднялась во мне, сметая остатки шока и горя. Но я сжала зубы. Не перед ним.

– А мы? – выдавила я. – Этот дом... Ты сказал, я могу пока здесь жить... С Тасей?

Он кивнул, как будто оказывал милость.

– Да. Пока. До осени. Тебе нужно время, чтобы... прийти в себя, подыскать что-то. К осени я определюсь с жильем для вас с Тасей. Что-то найдем. Возможно, небольшую квартиру.

"Определюсь". "Найдем". "Возможно". Он уже распоряжался нашей с Тасей жизнью. Выгонял нас из нашего дома. Отдавал квартиру себе, своей любовнице и... моей дочери. Моей Соне. Которая предала меня и выбрала их.

– А Соня? – спросила Тася, ее голос дрожал от неверия и обиды, – Она... она навсегда уходит? К вам? К этой... Кристине?

– Она будет жить там, где ей удобно для учебы, – ответил Дмитрий, избегая прямого ответа, – Это взрослое решение. Ты тоже взрослая, Тася. Постарайся понять. – он взглянул на часы, – Мне пора. Кристина ждет. Вещи остальные я заберу позже. Соня приедет за своими вещами завтра. Будь готова.

Он повернулся и пошел к машине. Без прощания. Без взгляда назад. Просто ушел. К своей новой жизни. С новой женой. И с моей дочерью.

Я сидела, глядя ему вслед. Внутри не было ни слез, ни крика. Была ледяная, мертвая пустыня. Преданная мужем. Преданная собственной дочерью. Выброшенная из своего привычного мира в неопределенное будущее. С одной лишь Тасей, которая прижалась ко мне, тихо плача.

Солнце все так же ярко светило. Пионы все так же нежно пахли. Но мир перестал существовать. Остались только осколки. И холодное, безжалостное слово "осень" – срок нашей с Тасей ссылки из того, что мы когда-то называли домом и семьей. А Соня... Соня уже жила в другом мире. С ними. И этот разрыв, предательство дочери, болело сильнее, чем все слова Дмитрия о "любви" и "тине".