Развод = новая жизнь

Глава 5

Наступившая неделя стала вихрем.

Я вышла на работу, прервав отпуск и погрузилась в привычный, но теперь еще более интенсивный ритм. Прием пациентов, заполнение карт, дежурства. Каждый лишний час работы означал немного больше денег в копилку. Усталость валила с ног, но она была лучше, чем грызущая пустота и боль. Работа меня держала – коллеги, пусть и не посвященные в подробности, чувствовали, что что-то не так, но тактично не лезли. Пациенты, их проблемы, их благодарность – все это напоминало, что я нужна, что моя жизнь имеет ценность и смысл, помимо разрушенной семьи.

Тася начала работать санитаркой в хирургии. Я видела ее в коридоре – она тщательно мыла полы, пусть немного неуклюже, но Таська старалась изо всех сил. Она не жаловалась и не ныла, но я понимала, что дочка очень устает.

– Тась, может тебе трудно? – осторожно спрашивала я, – Обойдемся и без твоей работы. Лучше я возьму больше дежурств.

– Мама, я справлюсь. – упрямо твердила Таська, – Не думай, что я слабачка какая-нибудь! Все нормально, я уже привыкла… почти.

Вечером мы валились с ног, но находили силы поговорить за ужином, который теперь часто состоял из чего-то простого и быстрого. Готовить изыски не было ни времени, ни желания. О Диме и Соне мы с Таськой старались не говорить. Делали вид, что они просто уехали в какое-нибудь путешествие… Иногда Таська вдруг начинала что-нибудь вспоминать, но тут же осекалась и переводила разговор на какие-нибудь пустяки.

Юриста я нашла по рекомендации коллеги. Женщина лет пятидесяти, с умными, проницательными глазами и спокойной уверенностью. Зоя Ивановна. Она выслушала меня без лишних эмоций, только делала пометки в блокноте.
– Квартира куплена на его деньги, но во время брака, – констатировала она. – Значит, она – совместно нажитое имущество. Ваша доля – пятьдесят процентов. Он не может просто забрать ее себе и вселить туда кого угодно. Дом – аналогично. Его слова про “определиться к осени” – не более чем его личные планы, не имеющие юридической силы без вашего согласия или решения суда. Нам нужно фиксировать все – его доходы, ваши общие активы, факт его ухода и сожительства с другой женщиной. Алименты на дочь, если она учится очно, он обязан платить до окончания института. Конечно, я должна буду уточнить все детали, мало ли какие подводные камни могут быть… – она слегка улыбнулась, – Будем бороться, Александра. Не за кусок хлеба, а за то, что вам справедливо положено по закону.

Ее слова стали глотком воздуха. Я не была беспомощной жертвой. Были правила, законы, которые защищали меня и Тасю. Это придало сил.

От Сони пришло одно сухое сообщение: “Заеду за вещами в субботу днем. Буду с папой”. Сердце сжалось, но я ответила так же коротко: “Ок”. Мы с Тасей собрали ее вещи в коробки – одежду, книги, какие-то мелочи. Не трогали только самое личное, что было в ее комнате. Пусть забирает сама.

Они приехали ровно в назначенное время. Дмитрий остался в машине. Соня вошла одна. Она выглядела… по-другому. Более взрослой, более отстраненной. Новая сумочка, новые кроссовки, даже духи незнакомые – какие-то… чужие. Свет новой жизни уже озарял ее.
– Привет, – бросила она не глядя, направляясь к своей комнате, – Соня даже не подошла, чтобы обнять меня.
– Привет, – ответила я. Тася молча наблюдала за нами из гостиной.
Соня быстро и аккуратно упаковала оставшиеся вещи в большие сумки. Казалось, она торопилась уйти отсюда. Из этого дома, который теперь был для нее прошлым.
– Все? – спросила я, когда она вышла с сумками.
– Да.
– Как… дела? – спросила я, пытаясь найти хоть какую-то ниточку.Неужели ей не о чем поговорить с нами? Она даже не спросила, как мои дела! Будто я чужая.
– Нормально, – ответила она, не поднимая глаз, – Кристина помогает мне с английским, она жила в Лондоне, язык прекрасно знает.
Имя Кристина прозвучало так естественно, так буднично. Как будто она всегда была частью их жизни.
– Ага, – я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается. – Ну… удачи. Сонечка, – тихо спросила я, – У тебя все хорошо?
– Все отлично, – пожала плечами Соня, – Пока, – сказала она в пустоту и потащила сумки к выходу. – Пока, Тас, – бросила через плечо.
Тася молча махнула рукой. Дверь закрылась. Машина тронулась. Они уехали. Навсегда.

Я обняла Тасю. Она прижалась ко мне, и я почувствовала, как ее плечи слегка дрожат.
– Все, – прошептала я. – Теперь точно все. Наша команда – это ты и я.
– И точка! – добавила Тася, вытирая глаза и пытаясь улыбнуться. – А теперь давай переставим мебель в ее комнате? Сделаем там кабинет? Или спортзал? Или просто… освободим место для нового?
– Да, – улыбнулась я ей в ответ, чувствуя, как какая-то тяжесть уходит вместе с отъездом Сони. Боль осталась, горечь – да. Но теперь не было неопределенности. Не было предателя под нашей крышей. Была ясность. Борьба. И моя Тася, которая, вопреки всему, выбрала меня, – Давай сделаем что-то новое. Наше. Прямо сейчас. Начнем с мебели, а там… посмотрим, что еще придумаем.

Мы пошли в комнату Сони. Теперь она казалась больше. Солнечный луч падал на пол. Это было не место утраты. Это было чистое пространство для нашей новой, трудной, но нашей жизни. Мы с Тасей переглянулись и взялись за первый комод. Он был тяжелым, но мы справились. Вместе.

– Мама, – тихо спросила Тася, когда мы пили чай на террасе, – А вдруг Соня все-же поймет?.. передумает, вернется, а мы все передвинули?

– Вернуть мебель на место – не проблема, – вздохнула я, – Но, Тась, боюсь, что она не передумает… она сделала свой выбор.