Развод = новая жизнь

Глава 6

Кабинет юриста Дмитрия был холодным и безликим, как операционная. Стеклянные стены, минималистичная мебель, запах дорогого кофе и новой кожи. Я сидела напротив него, стараясь держать спину прямо. Рядом со мной – Тася, ее пальцы побелели от напряжения, сжимая мою руку под столом. Напротив – Дмитрий и... она. Кристина.

Она была именно такой, какой я ее представляла – молодая, очень молодая. Лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы, идеальный макияж, дорогие, но нарочито простые джинсы и шелковая блузка, подчеркивающая изящную фигуру. И взгляд. Уверенный, владеющий ситуацией, чуть снисходительный. Она сидела рядом с Дмитрием не как гостья, а как хозяйка. Ее рука лежала на его предплечье – легкий, но явный знак обладания.

Я приехала с наивной, как теперь поняла, надеждой. После недель консультаций с Зоей Ивановной я знала свои права. Дом – наполовину мой. Квартира – наполовину моя. Алименты на Таську – положены. Но мысль о долгой, грязной судебной тяжбе, о перемалывании костей, нашей уже мертвой, семьи на публике, вызывала у меня тошноту. Ради Таси, ради хоть какого-то спокойствия, я была готова на жертву. Если он оставит нам дом, думала я, я откажусь от своей доли в квартире и от алиментов на Тасю. Пусть Тася получает то, что ей положено по закону, пока учится, и все. Мы с ней будем жить в доме, на мою зарплату и ее стипендию. Он сохранит свою драгоценную квартиру для себя, Кристины и Сони. Пусть.

Юрист Дмитрия, сухой господин в идеальном костюме, начал зачитывать проект соглашения. Цифры, проценты, доли... Я едва слушала, глядя на Дмитрия. Он избегал моего взгляда, сосредоточенно разглядывая бумаги.

– ...Таким образом, – закончил юрист, – при отказе Александры Петровны от претензий на квартиру в центре, а также при условии добровольной ежемесячной выплаты Дмитрием Сергеевичем содержания на Татьяну, до окончания ее очного обучения, стороны приходят к соглашению о передаче права собственности на загородный дом в полном объеме Дмитрию Сергеевичу. На ваше имя, Александра Петровна, будет приобретена двухкомнатная квартира в…

Я вздрогнула, как от удара.

– Что? – переспросила я, не веря ушам. – Передать дом... ему? В полном объеме? Но мы же... мы договорились, что я отказываюсь от квартиры в обмен на…

– Александра Петровна, – мягко, но настойчиво перебил юрист Дмитрия, – это и есть предложение Дмитрия Сергеевича. Учитывая ваше желание избежать суда и…

– Учитывая, что дом ей не нужен, – вдруг, звонким, уверенным голосом вступила Кристина. Все взгляды устремились на нее. Она не смутилась, лишь слегка подчеркнуто положила руку на живот, – Дмитрий, дорогой, я же объясняла. Нам очень нужен этот дом. Особенно сейчас. – она многозначительно посмотрела на свой живот, а потом на меня, с холодной, победной улыбкой. – Свежий воздух, природа... Это же идеально для малыша. А для Таси... – она кивнула в сторону моей дочери с фальшивым сочувствием, – Ну, она же взрослая, почти врач. И Александра Петровна – сильная, независимая женщина, у нее работа. Им проще будет в городе, в небольшой квартирке. Соня ведь тоже с нами, она в выпускном классе, ей нужно внимание, репетиторы… Мы же не требуем алиментов на Соню, не так ли? А ведь ей еще только предстоит поступление, и не факт, что это будет бюджетное отделение, – Она говорила так, будто раздавала места в театре жизни, где нам с Тасей отвели роль статистов где-то на галерке.

Я смотрела на нее, и кровь стучала в висках. Эта... девчонка. Эта любовница. Она сидела здесь, в дорогом офисе, поглаживая живот с его ребенком, и спокойно, нагло распоряжалась моим домом. Моей жизнью. И Дмитрий... Дмитрий молчал. Он смотрел на нее, как загипнотизированный, кивая в такт ее словам. В его взгляде не было ни капли стыда, ни тени сомнения. Только покорное согласие.

– Дмитрий... – прошептала я, обращаясь только к нему, игнорируя Кристину, – Ты... ты согласен с этим? Ты хочешь выгнать нас с Тасей из дома? Отдать его... ей? Ради... свежего воздуха? – голос мой предательски дрогнул на последних словах.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах было раздражение. Как будто я устроила сцену. Как будто я не понимаю очевидных вещей.

– Александра, будь реалисткой, – сказал он ровно, как будто объясняя что-то глупому ребенку, – Тебе и Тасе в городе действительно будет… удобнее. Работа, учеба... А дом... Кристина права. Ей и ребенку нужна здоровая атмосфера. А тебе... – он махнул рукой, – ты же и так вечно на работе. Когда ты там бываешь? Дом простаивает. Это нерационально. А Кристина сможет уделять ему внимание. Создать там настоящий семейный очаг. – он произнес это с такой теплотой, глядя на нее, которой никогда не было в его голосе, когда он говорил о нашем доме с нами.

"Настоящий семейный очаг". С ней. С ее ребенком. С Соней. В моем доме. На моих клумбах, где росли мои пионы. В моей кухне, где я готовила завтраки. В моей гостиной, где мы когда-то смеялись все вместе.

Тася резко встала, ее стул грохнул.

– Вы... вы оба просто... твари! – вырвалось у нее, голос хрипел от слез и ярости, – Папа! Как ты можешь?! Мама готова была отказаться от всего, только чтобы оставить нам ДОМ! А вы... вы хотите вышвырнуть нас на улицу?! Ради этой... этой... – она ткнула пальцем в Кристину, которая лишь приподняла бровь с видом оскорбленной невинности.

– Татьяна! – рявкнул Дмитрий, вскакивая, – Ты забываешься! Извинись немедленно перед Кристиной!

– Перед ней?! – закричала Тася, – Никогда! Иди ты...!

Я встала, резко перехватив ее руку. Внутри все горело. Ярость, холодная и всепоглощающая, вытеснила боль и отчаяние. Я посмотрела на Дмитрия. Прямо в глаза. Больше не было любви, не было надежды. Было только ледяное презрение.

– Не надо, Тася, – сказала я тихо, но так, что все замерли. Мой голос звучал странно спокойно, – Не трать силы. – я перевела взгляд на Кристину, на ее самодовольное лицо, на руку, все еще лежащую на животе, – На "свежий воздух" захотелось. Понятно. – я взяла со стола проект соглашения, который только что зачитывал юрист. Бумага хрустнула в моей руке, – Запомните оба. Вы не получите этот дом. Никогда. Я не пойду ни на какие ваши грязные сделки. – я посмотрела на Дмитрия, – Ты хочешь суд? Драку? Публичную грязь? Ты ее получишь. В полном объеме. Я буду бороться за каждый метр, за каждый гвоздь в этом доме. За каждую копейку, которая мне и моей дочери положена по закону. И поверь, – я позволила себе ледяную улыбку, глядя на Кристину, – Твоей "здоровой атмосфере" там не бывать. Никогда.