Развод. Новый отсчет

Глава 8

Кажется, я начинаю понимать, что чувствует человек, который зашел в клетку к тигру. Адреналин зашкаливает, хочется немедленно развернуться и бежать. Он сейчас подойдет и сожрет тебя. Но невозможно оторваться от его чарующей красоты и опасной грации движений.

Он не будет меня есть! – убеждаю я себя, – мы же не звери!

От чувства опасности подкашиваются коленки. Только Малиновский проходит мимо меня, окутывая меня своим запахом, и заставляя развернуться вслед ему.

Бросает мне, не оглядываясь, уверенный, что я следую за ним:

– Тут одежда, выбери себе что–нибудь на сегодня. Завтра сможешь сходить в магазин сама, сегодня у нас много дел.

Он небрежным жестом показывает на рейл с одеждой в коридоре.

Он, что, скупил пол магазина? На рейле вешалок тридцать, если не больше.

– Домашняя одежда тоже есть, – издевательски бросает он, красноречиво оглядывая меня с макушки до пяток: – Голой можешь не ходить, если только не хочешь меня соблазнить.

Снова вспыхиваю и говорю:

– Спасибо!

И тут же ругаю себя. Ну какое «спасибо»? Мне вообще–то домой надо. А не одежду выбирать тут и выслушивать его подколы. Но почему–то я не могу ему против слова сказать. Его властная аура подавляет всю мою волю и мое личное мнение.

Пока выбираю одежду и одеваюсь, попутно переписываюсь со своей мамой в телефоне, клятвенно обещая максимум через три часа приехать.

Но не понимаю, как я смогу ли я уговорить Малиновского отпустить меня.

Робко интересуюсь у него, сколько это займет времени, едва садимся с ним в машину:

– Александр Александрович, а это мероприятие надолго сейчас?

Он бросает на меня взгляд, и, хмурясь, отвечает:

– Во–первых, Юля, лучше на людях говорить мне не Александр Александрович, а, например, «милый» или «дорогой», а наедине – Саша. Поняла?

Молча киваю, стараясь представить смогу ли я так к нему обращаться. Тем временем он продолжает:

– Познакомимся с ребенком, сходим в парк с ним или в кино. Пофотографируют это все. Потом можешь поехать за вещами. – Еле заметно морщится, как будто сама мысль, что он может отпустить меня куда–то ему не нравится.

Но я предпочитаю не думать об этом.

Едем молча всю дорогу, только для меня это молчание давит на плечи, заставляет тревожно теребить пальцами край блузки, а Александр сидит совершенно расслабленно, погрузившись в свой ноут. И только в самом конце раздраженно бросает мне:

– Не дергайся! Все хорошо будет! Чего ты боишься?

И вот мы входим в офисное здание, где нас встречают его секретарь и помощник.

Помощник равнодушно улыбается мне и открывает перед нами двери со словами:

– Мы посовещались с руководителем предвыборного штаба и решили, что вам надо двоих детей. Сейчас с ними и познакомитесь. Они оба на Александра Александровича максимально похожи.

У Малиновского неожиданно звонить телефон, он отрывается на звонок и останавливается.

А я одна вхожу в комнату и… теряю дар речи. Передо мной сидит мальчик лет девяти и девочка лет пяти.

– Предполагается, что это дети от первого брака Александра Александровича, которых вы любите как своих. И да, кстати, вам тоже надо срочно забеременеть. Потому что столько лет брака – это предел по мнению народа, для того, чтоб не завести детей. Это нехорошо сказывается на образе кандидата. А трое детей – просто прекрасно! Очень вписывается в концепцию наших предвыборных лозунгов по поддержке рождаемости!

Не успеваю я и рта раскрыть, как помощник выдает мне еще одну «креативную» мысль:

– Мы сейчас решаем может вам накладной живот сделать?

Я смотрю на него так ошалело, что на мгновенье его невозмутимость слетает как маска с лица:

– Ну нет, так нет! Но настоятельно рекомендуем вам забеременеть немедленно! – продолжает он как ни в чем не бывало.

Вероятно, последние слова доносятся до ушей мужа, который со спины неслышно приблизился ко мне, приобнял за талию и мурлыкнул на ухо:

– Ну что, приступим?

Это его вкрадчивого голоса прошибает дрожь. Я не успеваю ничего сказать ему, он уже отстраняется от меня и устремляет взгляд на предполагаемых детей, потом переводит его на помощника:

– Артем, ты детей этих где взял? – спрашивает он еле слышно, но я улавливаю в его голосе угрожающие нотки.

– В модельном агентстве, – тут же отвечает тот.

– Отпускай их домой, – командует Малиновский, и когда те со своим сопровождающим скрываются за дверью, тихо и злобно продолжает:

– Ты долбанулся? Почему двое? Почему такой взрослый мальчик? Какой, к чертям, первый брак, да еще с двумя детьми? Мы с ней женаты пять лет, – он дергает головой в мою сторону, – я тебе четко сказал задачу! Это должен быть наш общий ребенок! К чему инициатива?? Я тебя спрашиваю!

Думаю, что на месте помощника, я бы уже умерла бы со страха. Малиновский утюжит взглядом так, словно дыры прожигает. Не иначе про него придуманы слова "убивать взглядом", именно этим он и занимается. Но Артем, ничего, держится, побледнел только. Вероятно, закалка у него имеется от долгой работы с Александром Александровичем. Что ж, в любом случае ему не позавидуешь.

К нам спешит мужчина лет сорока восьми, тут же начинает говорить, вместо временно примолкнувшего помощника:

– Александр Александрович! Вот лучше б вам двоих деток, понимаете? Мы вчера с ребятами в штабе сидели генерировали идеи и поняли, что двое деток самое то, а если еще и беременность – это вообще прекрасно будет! Плакат сделаем красивый, Вы, жена Ваша – красавица, – мельком смотрит на меня, и продолжает: – И дети, мальчик и девочка, ну и опционально уже – беременность третья. Вот прям прекрасно ложится все в канву разработанной нами для вас предвыборной программы. Если согласитесь, то беременность можно и изобразить! После выборов всем не до этого уже будет, была там беременноть - не было, самое главное до выборов все чтоб было красиво!

Малиновский хмурится:

– Программа программой, но в себя надо приходить! – Отчитывает теперь он их двоих, – дети из модельного агентства, то есть их может полгорода уже видело в рекламах каких–нибудь или роликах. А тут они оказывается мои дети. Мы с вами не в игрушки играем! Нужны другие дети! Понимаешь? Подходящие мне! Ищите! – командует он.