Развод. Новый отсчет

Глава 17

Утром с трудом открываю глаза. Вчера ночью я никак не могла уснуть. Ворочилась на постели, смотрела в темноту, провалилась в короткий сон уже под утро. И конечно же не выспалась.

Встаю и подхожу к двери. Меня больше не обманывает тишина дома, накидываю халат и выхожу.

Спустившись на первый этаж, понимаю, что предчувствия меня не обманули, Малиновский действительно уже проснулся и стоит на кухне в простой домашней футболке и низко сидящих домашних брюках. Волосы взъерошены, видимо, еще не причесывался.

Он оглядывается, улыбается мне:

– Доброе утро! Как спалось?

Секундная пауза нужна мне набрать воздуха в легкие, чтоб потом невозмутимо ответить:

– Доброе утро! Спасибо, хорошо.

Александр недоверчиво смотрит в мое лицо, качает головой и заявляет:

– Ну ты врушка! Я же вижу, что не выспалась. Давай водителя отправим отвезти детей в сад?

– Нет, не надо, – отказываюсь, не раздумывая, – я лучше сама.

И не сдержавшись, зеваю, прикрывая рот ладошкой.

Мужчина усмехается.

– Сама так сама, но за руль не сядешь! Водитель отвезет вас на моей машине.

Вскидываю на него глаза. Почему нельзя быть просто милым и обязательно показывать власть? Но надо признать, мне нравится его забота.

Я так много лет была одна, и сама решала все проблемы, что могу один раз согласиться на помощь от Малиновского.

Сама себя убеждаю, что это только на время предвыборной кампании. Пройдет два месяца, а может даже раньше, и все закончится.

Я снова буду сама возить детей в садик, искать там парковку, сама покупать продукты, готовить, убирать, играть и гулять с детьми, сама отведу их через пару лет в школу.

Так что один раз можно.

И соглашаюсь:
– Ладно, пойду разбужу их.

Котята спускаются, трут глазки, не могут проснуться сразу, сидят, смешно нахохлившись, смотрят на улыбающегося Малиновского.

Я и сама на него смотрю – чего вдруг разулыбался так.

Он в ответ пожимает плечами:

– Какое-то чувство странное. Вроде как дежавю, но не дежавю. Вроде как было это или видел может в кино? Кухня была, – начинает вспоминать вслух, – двое детей не могли до конца проснуться, сидели взъерошенные, требовали какао и бутербродов.

­– Мам, дай какао! – тут же отзывается Левка, будто ждал команды.

– Я бутерброд хочу! А то в садике вечно каша манная! Я ее ненавижу! Бутерброд! – требует Анютка.

– И какао нам обоим по большой кружке! – подает голос маленький вымогатель.

­– О! я ж говорю! Именно так все и было! – Чему-то радуется Малиновский.

– У вас… то есть у тебя есть какао?

– Откуда у меня какао? – изумляется мужчина, – хотя кто знает, давай искать, может помощник и купил.

С этими словами он открывает створки кухонных шкафов, ищет и продолжает говорить:

– Я бы и сам какао выпил. Сто лет уже не пил какао. С детства!

Резко выпрямляется и разворачивается ко мне, в глазах плещется удивление и радость одновременно:

– Я вспомнил! Точно дежавю! Мы с сестрой вечно по утрам требовали какао и бутерброды у мамы с папой. Потому что в садике вечно нелюбимая каша была. А после какао от мамы и бутеров от папы жизнь налаживалась, можно было идти в сад. Надо же, столько лет прошло, ничего не меняется.

Стараюсь незаметно сглотнуть застрявший в горле ком.

Задаю дрожащим голосом вопрос:

– У тебя сестра есть? Я не знала.

– Есть! – заявляет он гордо, будто это личная его заслуга, – двойняшка. Мы с ней королевская двойня. Прям вот как эти чудесные ребята.

Машет головой в сторону детей.

Понятно почему у меня двойня. В нашей родне ни у кого двоен никогда не было. А про Малиновского я ничего и не знала.

Хорошее его настроение выливается в заботу о детях. Командует мне:

– Ищи какао! Оно должно быть! Или помощник лишится премии. Как это в доме дети, а он не подумал о какао? А я бутеры пока сделаю! Я лучший в мире специалист по бутербродам! – восклицает он и уже намного тише добавляет: – Ну надо же, я даже словами отца своего заговорил, такое дежавю интересное!

Позавтракав, дети гораздо быстрей собираются. Выходим на улицу, подходим к машине, водитель любезно распахивает двери.

Ну надо же! Внутри, на заднем сиденье красуется два детских кресла. С удивлением смотрю на водителя, который пожимая плечами, сообщает:

– Так Александр Александрович вчера поздно вечером распорядился, чтоб к утру кресла были. Пришлось полгорода на уши ставить. Все магазины уже закрыты были. Решили в общем вопрос, но попыхтеть пришлось.

Пристегиваю детей, с благодарностью думая, что муж поставил детские автокресла, позаботился. Иногда что-то в нем такое проклевывается, доброе. Не только о своей выгоде заботится, как я думала. Выходит, я ошиблась в отношении него?

Только у меня тревожно на душе, что он может обо всем догадаться, но я отгоняю эти мысли прочь, убеждая себя, что он много работает, и видится мы будем не часто.

Его водитель отвозит нас и легко находит место для парковки, которое как нарочно ожидает его. И только отведя детей в садик и возвращаясь к машине, я вспоминаю, что у меня встреча со знакомым отца.

Малиновский ждет меня дома. Почему-то не хочу ему говорить о предстоящей встрече

Вхдыхаю. Врать тоже не хочется.

Решаю, что лучше всего эту встречу перенести. Малодушно не звоню, а пишу в мессенджер, что сегодня у меня никак не получается приехать. Сообщение сразу же светится синими галочками прочтения. И мой телефон начинает звонить. Не беру трубку, хотя телефон просто разрывается, и просто выключаю телефон после третьего звонка.

Водитель заинтересованно бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида и тут же отводит глаза, уточняет:

– Домой вас везти?

Не успеваю ничего ответить, потому что в следующее мгновенье вижу, как на нас сбоку несется машина.

Я даже не успеваю закричать, так быстро все происходит.

Одновременно за долю секунды визг тормозов, грохот и лязг искореженного металла врываются в мозг, а сработавшие подушки безопасности выбивают из легких весь воздух. Мир гаснет перед глазами.