Развод. Обойдусь без тебя

Глава 3. Раскрой глаза, глупая!

Я утерла ладонью слезы с щек, одна из которых горела после пощечины, и только сейчас вспомнила про пакет, что продолжала сжимать в руке.

Платье для заказчицы.

Надо отнести и получить деньги, которые я отдам мужу дома. За финансы у нас отвечает Эдуард.

С трудом поднявшись на ноги, я огляделась. Нужная мне квартира находилась этажом выше. Переставляя ноги с одной ступеньки на другую, я вспоминала сегодняшнее утро…

Помимо работы на швейной фабрике, я подрабатывала пошивом на дому. Уже имелась своя небольшая клиентская база, а сарафанное радио довольных женщин обеспечивало меня регулярными заказами.

Сегодня была суббота, и я собралась отнести готовое вечернее платье Ольге, моей постоянной клиентке. Она находила в интернете интересные модели, а потом звонила мне:

— Ева, у меня новый заказ. Когда сможешь приехать?

Дома принимать клиенток Эдик мне запретил. Когда пришли первые заказчицы, муж высказал недовольство:

— Евочка, почему я должен отсиживаться на кухне, пока твои гостьи тканями в гостиной обматываются? Я устаю на работе и хочу спокойно посидеть перед телеком. Прекращай это обшивное паломничество.

— Но, Эдя, — попыталась возразить я, — мне нужно снять с них мерки, прикинуть фасон… А примерка должна проходить перед ростовым зеркалом, а такое у нас только в зале…

Муж нахмурился:

— Вот пускай у себя дома и примеряются. Это им нужны новые наряды, а не мне.

— Зато они деньги мне платят за пошив, — сказала я.

— Господи… Ева, — Эдик тогда отвернулся и потер виски пальцами, — почему ты не хочешь меня услышать? Почему не хочешь меня понять? Неужели так сложно понять, что я за целый день на работе успеваю наслушаться трескотни незнакомых людей? Почему ты думаешь, что я хочу по вечерам видеть перед собой левых баб, которые треплются о рюшах, воланах и длине юбок?! Ты совсем меня не любишь и не ценишь!

Он ушел в спальню и хлопнул за собой дверью… А я пошла следом: извиняться за собственный эгоизм. С тех пор я ходила к заказчицам сама после работы.

Вчера после смены на фабрике я просидела за швейной машинкой почти до полуночи, но платье для Ольги дошила. Красивое и элегантное.

Сегодня я удивилась, когда Эдик позавтракал, принял душ и сказал:

— Мне нужно на работу.

— Но сегодня же суббота, — сказала я, — выходной.

— Конец квартала, — пояснил муж, — нужно поколдовать над несколькими договорами, чтобы успеть в срок.

Он надел одну из парадно-выходных рубашек, которые я сама сшила ему, брюки, что я наглаживала для его работы, легкие замшевые ботинки, побрызгался одеколоном и вышел из квартиры. На машине он быстро доедет…

Я тоже не стала терять времени. Нацепила джинсы, кофту, сунула платье в пакет, набросила ремешок сумочки через голову и побежала на остановку. На улице стоял конец апреля, но было очень тепло…

Подходя к дому Ольги, я увидела, что машина Эдика пакуется возле нужного мне подъезда. Он вышел из авто с букетом цветов и направился к двери. Я припустила следом, прячась за деревьями и припаркованными машинами.

Когда я заскочила в подъезд, то услышала, как на втором этаже женский голос говорил:

— Привет. Эдичка.

И звук поцелуя. Потом дверь захлопнулась, а я поспешила подслушать, для кого мой муж стал «Эдичкой»…

Вот вам и утро.

Теперь я получила по мордасам и зареванная шагала по ступенькам, выполняя свое обязательство перед заказчицей.

В голове гудело, щека горела, а сердце разрывалось на части. Потом я позвонила в дверь, стараясь унять дрожь в руках.

Ольга открыла почти сразу. Увидев мое заплаканное лицо и красную отметину на щеке, она ахнула.

— Ева! Боже мой, что случилось?! — она тут же втянула меня в квартиру.

Я молча протянула ей пакет с платьем, стараясь не разрыдаться снова.

— Вот, ваше платье… Готово.

Ольга взяла платье, но, казалось, совсем не обратила на него внимания. Она внимательно смотрела на меня, ее глаза были полны сочувствия.

— Разувайся и проходи в зал, — скомандовала она, — я тебя в таком состоянии не отпущу.

Пока я развязывала шнурки на кроссовках, она сбегала на кухню, вернулась в прихожую с пакетом замороженных овощей для жарки и потянула меня за руку в гостиную.

— Садись, милая, расскажи все, — она усадила меня на диван и протянула ледяной кулек, — приложи к щеке. Водичку будешь?

Я молча кивнула и прижала к горящей щеке овощи. Ольга снова сбегала на кухню и протянула мне стакан воды:

— Что случилось? На тебя напали?

Я залпом выпила воду и, наконец, разрыдалась. Молчать и держать в себе обиду больше не было сил. Я рассказала ей все: про Эдика, про его любовницу, про пощечину, про унижения. Рассказала про свою загубленную семейную жизнь, про потерянную самооценку.

Ольга слушала молча, лишь изредка поглаживая меня по руке. Когда я закончила, она вздохнула.

— Ева, ну как ты могла так долго это терпеть? Он же классический абьюзер!

— Я… Я не знаю, — всхлипывала я, — думала, что это нормально. Я же уже старая. Мне давно не восемнадцать лет. Я никому не нужна, кроме него. Я некрасивая, глупая, никчемная. Моль бледная, серая мышь, — я снова заплакала.

Ольга обняла меня и убедительно заговорила:

— Ева, посмотри на себя! Ты молодая, красивая, талантливая женщина. Не позволяй никому тебя унижать! Этот Эдик — просто моральный урод. Он же сломал тебе жизнь… А все, что он говорил, это полный бред!

— Но он же прав! — воскликнула я. — Все по фактам.

— Даже самая полнейшая чушь, сказанная тысячу раз, становится истинной! А у абьюзеров это самый любимый прием — повторять уничижительные фразочки изо дня в день, чтобы жертва поверила во всю эту хрень, и впала в зависимость от хозяина! — Ольга разозлилась не на шутку. — Ева, блин, ты живешь в мире интернета! Неужели ни разу не читала статей о домашних тиранах, газлайтерах, абьюзерах?

Я молча помотала головой и высморкалась в бумажный платочек, пачку которых выдала мне заказчица.