Развод. Обойдусь без тебя

Глава 6. Ну и упырь!

Оба моих баула и Маруся спокойно поместились во вместительном багажнике черного джипа дяди Олега. Мне он не дядя, но все, кто был младше тридцати в нашем Ольховске, звали его именно так.

Когда я забралась на пассажирское сиденье, а он занял место за рулем, то спросила:

— А почему только одного взяли? У вас все заднее сидение свободно.

— А зачем мне в машине общага, — усмехнулся мужчина в густые усы и короткую, ухоженную рыжую бороду, — да и не было больше никого. Так-то ясно дело, своих бы прихватил. А ты чего с подружкой да такими сумками большими? Неужто на все лето к матери с бабкой от мужа деру дала? Как бы не загулял в одиночестве.

— Он уже, дядя Олег, — шмыгнула я носом и уставилась на свои руки, сложенные на коленях, — я от него насовсем ушла… Домой возвращаюсь.

— Ого, — он аж присвистнул, — ехать нам долго. Давай-ка все по порядку выкладывай…

Дядя Олег являлся Ольховской знаменитостью. Он был ровесником моей мамы и знал меня с детства. Дружил когда-то с моим папой. Окончив школу, дядя Олег уехал учиться на зоотехника, а потом вернулся в поселок и начал потихоньку развивать сельское хозяйство своей семьи. У них тогда было около десяти коров, и молоко они сдавали в город… Потом были кредиты на породистых буренок, строительство хлевов и их техническое оснащение. Многое за это время случилось. И беды, и радости. Но теперь дядя Олег Степнов был крупным фермером нашего района. В его стаде ходило больше двухсот дойных коров, почти столько же телят, половина из которых тоже станет коровками. А бычков откормят и на мясо пустят.

Половина населения Ольховска трудилось на ферме Степнова и вовремя получало зарплату. А еще дядя Олег, благодаря дисциплине, отучил многих пить горькую на работе.

Как и во всех провинциях, в нашем поселке процветало пьянство. Но фермер, когда нанимал людей на работу, то сразу предупреждал:

— Кто явится на работу с пьяной харей или с бодуна, не протрезвев, сразу уволю, к херам собачьим.

Многие не поверили… и на первой же неделе половина мужиков и несколько женщин были отправлены по домам без оплаты, а на ферме появились бюджетные иностранцы. Наши поселковые тогда забегали, стали проситься обратно, клялись, что за ум возьмутся.

Дядя Олег их взял, но еще несколько лет воевал с пьяными на работе: бывало и морды бил, и с кнутом пастуха за трактористом по полю гонялся, а двоих любителей самогона закрыл на три дня в пустом погребе и сказал:

— Подумайте о своем поведении.

Сначала его ненавидели, грозились на вилы поднять, а потом на защиту фермера встали женщины, чьи мужья стали меньше бухать. Только по выходным, или по рюмочке за ужином.

Теперь работа на ферме шла отлажено и надежно. Мама тоже там трудилась: оператором доильного аппарата, или по-простому дояркой. А в город дядя Олег приезжал, чтобы уладить какие-то юридические дела.

Пока мы ехали, я как на духу рассказала, что со мной произошло. Тот слушал, не перебивал и не лез с советами. Словно у психолога выговорилась. Только когда я закончила свою повесть и замолчала, он произнес:

— Жаль, что твоего бати нет в живых, он бы этому зятю уже давно уши оборвал. И как ты не сообразила, что за такого гада замуж выходишь?

— Молодая была, — пожала я плечами, — наивная, влюбленная. А он очень хорошо притворялся добрым.

— Ну и упырь, — покачал головой дядя Олег.

Я хихикнула.

— Ты чего? — насторожился фермер.

— Вы второй человек за день, кто его упырем называет… Ольга про него так же сказала.

— Значит, точно упырь, — утвердительно кивнул дядя Олег, — такому бы осиновый кол в сердце и закопать поглубже.

Сам фермер был давно и прочно женат. Дети его уже выросли, двое старших сыновей недавно женились, а младшая дочка ходила на выданье. Точнее, училась в городе на ветеринара. Все Степновы трудились на благо семейного бизнеса. Родня и верность у них были на первом месте… Поведение упыря-Эдика было ниже понимания этих порядочных людей.

Спустя время дядя Олег спросил:

— Евка, ты мать-то предупредила, что возвращаешься? Да и бабку? А то увидят тебя, за сердца похватаются… Ты сколько дома не была?

— Почти год… С прошлого августа, — вздохнула я, — но мы по видеосвязи часто общаемся. Я сейчас им позвоню.

— Только с ходу не сообщай, что от мужа ушла, — посоветовал фермер, — начни издалека. Мол, в гости муж отпустил. Да добавь, что со мной едешь, а то они на станцию встречать потопают.

Я так и сделала. Мама с бабулей были дома и, услышав о моем неожиданном визите, собрались заводить тесто на пироги и пообещали в воскресенье жарко натопить баню. И дубовый веник запарить, чтобы от меня вся городская грязь отлетела.

У меня от их слов даже настроение улучшилось.

— Пока мы едем, я тебе деревенские новости расскажу, чтобы ты в курс дела вошла. А то, как в чисто поле из города выскочила, — дядя Олег откашлялся и начал, поглядывая на дорогу: — у Проньки-тракториста, помнишь такого? Жена второго ждет. Он ее чуть не потерял, когда она в бане угорела… Там печка старая, угар в парилку пошел. Говорит, с молитвами доктора ждали. Хорошо, что быстро приехал. Теперь как шелковый ходит, надышаться на нее не может. Зато теща, старая ведьма, всю душу ему вымотала: «Не уберег, зараза! Чуть дочки меня не лишил!» А он, бедный, как пес виноватый смотрит. Сколько раз ему жена говорила, чтобы он печника позвал. Ну ничего, скоро все наладится. У них, кстати, пацан родится. А у Ленки-бухгалтерши муж запил. Знаешь, Толик, который в лесхозе работает? Так каждый вечер Ленка к «Ерофею» в кабак ходит, вытаскивает его оттуда за шкирку. Драки, скандалы… Позорище! Она уже и к бабке Аксинье ходила, чтобы та мужика от пьянки отшептала. Говорят, помогло ненадолго. А у Катьки-поварихи, помнишь, которая в школьной столовке работает? Так вот, у нее корова отелилась двойней! Представляешь? Обе телочки как на подбор. Теперь Катька их чуть ли не целует. Говорит, примета хорошая. Значит, год будет урожайный. Ну и самая горячая сплетня: начальник лесхоза наш, Алексей Петрович, вроде как с секретаршей Нюркой закрутил… Жена его, Галина Ивановна, тоже ведь не дура. Говорят, закатила ему скандал! Сковородкой чугунной по двору гоняла. Так его чуть инфаркт не хватил. Теперь ходит, как мышка, тише воды, ниже травы.