Развод. Обойдусь без тебя

Глава 9. Корова и сплетни

Мы с бабушкой пошли в сарай, а мама приступила к готовке ужина. Я уже переоделась в старый спортивный костюм, что хранился в шкафу еще со времен окончания школы, и стала совсем похожа на деревенскую женщину. На ногах калоши, на голове косынка, в руке ведро-подойник с теплой водой и коробочка с мылом. Перед дойкой вымя корове нужно хорошо вымыть! Иначе молоко будет грязным, а то и навозом вонять. И скиснет быстро. В кармане лежало средство для обработки вымени после дойки…

Хоть я и занималась этим последний раз прошлым летом, руки сами знали, что и как делать. С детства к хозяйству приучены.

Бабушка сейчас была нужна, чтобы успокоить корову Марту, если та начнет нервничать. Она у нас всего пять лет, а Зорька — ее второй теленок. Все эти годы я жила в городе, редко приезжала, и животина меня не знала. То, что ее за сиськи будет дергать незнакомая баба, буренку может взволновать, и она двинет мне копытом… Баба Зоя просто будет рядом, а я стану с коровой разговаривать, чтобы она ко мне побыстрее привыкла. Всякие ласковые слова ей наговорю.

— Красавица моя. Кормилица… А глазки у тебя такие умные, а реснички длинные…

Корова словно понимала мою речь и стояла смирно. Даже не пыталась отхлестать меня кисточкой хвоста по лицу.

— Все они понимают, — говорила бабушка и наглаживала морду Марте, — ты к ним с добром, и они к тебе ластются.

Потом я понесла полное ведро парного молока домой: процеживать его в банки через марлю. А еще готовить пойло для маленькой Зорьки, которая знала — если ее мать люди за титьки тягают, то скоро ей еду принесут. Телочка мычала в своем загоне и пыталась просунуть любопытную морду между жердями ограждения.

Бабушка отправилась закрывать на ночь куриц в курятнике, а я, придя в избу, увидела гостей: две соседки с нашей улицы сидели на кухне.

Увидев меня, они повскакивали с табуреток:

— Здравствуй, Ева! Вот молодец, родню не забываешь, приезжаешь… И сразу помогать по хозяйству бросилась… Не испортил тебя город… А надолго к нам?

Я поставила ведро и вопросительно посмотрела на маму. Кажется, наши любопытные сплетницы не в курсе, что я от мужа ушла. Мама это скрыла. Чтобы не завраться, я поздоровалась и ответила вопросом на вопрос в еврейской манере:

— А вам мама разве не рассказала?

Те переглянулись и пожали плечами:

— Ира сказала, что на посевную… И до конца майских праздников. А муж, когда прибудет?

Все то им надо знать… Уже к утру вся деревня будет в курсе моей трагедии. Буду партизаном.

— Он на работе сильно занят, — с честными глазами приврала я, — а я отпуск взяла, чтобы тут помочь. Утомил меня городской шум.

Соседские кумушки переглянулись, и одна сказала:

— Заметно… Что-то ты блеклая стала. Прямо бледня бледней…

— Это все от городских выхлопных газов, — с сознанием дела заявила вторая, — на нашей экологии быстро отойдешь. Овощи свои, без всякой химии, молочко парное. Снова станешь девкой — кровь с молоком. Мужик твой обрадуется.

— Очень, — кивнула я и принялась разливать молоко через марлю в подготовленные мамой банки, — мам, тебе с ужином помочь?

— Нет, у меня почти готово. Сейчас Зорьку напоим и сами за стол сядем.

Соседки, поняв, что больше подробностей от меня не услышат, засобирались восвояси:

— Ладно, пойдем мы. Самим ужинать пора… Доброго вечера.

— И вам поздорову, — хором отозвались мы с мамой.

Гостьи выскользнули за дверь, а я вздохнула:

— Я так понимаю, что к вечерним новостям весь поселок будет в курсе моего приезда?

— Да, — усмехнулась мама, перемешала картошку в сковороде и посыпала ее сушеным укропом из железной банки из-под чая для аромата, — но ты не переживай, эти кумушки еще от себя подробностей присочинят.

Тут в дом вошла бабушка и прошла на кухню. Она услышала конец нашего разговора и добавила:

— К утру ты уже будешь на сносях, но беременной от любовника, а не от мужа… Потому в деревню и сбежала. Возможно, тебя муж побил, и у тебя фингалы под глазами… Но может, и не станут сочинять… Кто их разберет. Луна сейчас не полная, авось обойдется.

Я рассмеялась:

— Как же я скучала по нашей Ольховке… Как же тут все просто и понятно. Мам, — обернулась я к родительнице, — а когда ты меня с Александром Михайловичем познакомишь?

— Завтра. Сегодня тебе надо от всех потрясений отойти, выдохнуть. Столько всего за один навалилось, что хватит с тебя. Мы тут никуда не торопимся.

— И то верно, — согласилась с ней бабушка, — а завтра уже за дела примемся. Кстати, а что с твоей работой в городе?

Я присела на табурет, продолжая держать на коленях пустое ведро из-под молока:

— Уволюсь. В понедельник позвоню в отдел кадров, скажу, что заболела, чтобы две недели не отрабатывать… Мам, твой жених сможет мне справку сделать?

— Завтра спросим, — кивнула она. — А трудовую и документы забрать же нужно.

— Я сразу скажу, что после болезни не вернусь. А потом на автобусе в город съезжу и все заберу.

— А с разводом, как быть? — нахмурилась бабушка.

— А для развода нужно с мужем встретиться, — вздохнула я, — но он мне его не даст.