Развод. Обойдусь без тебя

Глава 11. Могила и ведьма

Я сидела на лавке за маленьким столиком у могилы папы. Он смотрел на меня с керамической фотографии и слегка улыбался.

За двадцать лет его образ значительно стерся из памяти, но благодаря фотографиям, я не забыла родных черт лица. А еще помнила, как он со мной играл, катал на раме велосипеда и на машине, сажая себе на колени. Он был добрым.

Видимо, потому у меня и сложилось понимание, что муж и отец — это хороший человек. Даже в голову не пришло, что мой избранник окажется гадом и упырем. Хорошее слово «упырь», идеально подходит Эдику. Будет ему погоняло в честь нашего расставания. Прощальный подарок от меня.

Рядом с папой были похоронены и его родители. Рано умерли… В соседней оградке лежал дедушка, муж бабы Зои, который умер еще до моего рождения. Печальное место… Особенно сейчас, когда деревья еще голые и тянут к небу корявые ветки, словно иссохшие руки с больными суставами. И вороны вдалеке каркают.

Но солнце светит, и мне совсем нестрашно. Я чувствую, что покойные родственники не дадут тут меня в обиду. Да и кто, кроме деревенских, сюда придет? Все свои кругом: и живые, и мертвые.

Я в очередной раз пересказывала свои обиды молчаливым могилам и надгробиям. Правда, в этот раз уже не ревела. Все вчера переболело… Тем более что я в четвертый раз говорила одно и то же. Надоело рыдать по одному и тому же поводу.

Пока я тут сидела и болтала, на могилу папы прилетел воробушек и уставился на меня глазками-бусинками.

— Принесла я тебе семечки, принесла, — успокоила я птаху, — перед уходом в блюдечко насыплю.

Воробей зачирикал и принялся чистить клювик.

Я еще немного посидела, потом достала пакетик, в который дома набрала три горсти семок. Вытряхнула сушеную травинку из блюдца, в которое мы клали угощение для покойных, и высыпала в него семечки.

— До свидания, папочка, — прошептала я и провела пальцами по надписи «Любимый муж и отец» на памятнике, — я теперь к тебе буду чаще приходить. Я вернулась.

Когда я закрыла калитку оградки и отошла на пару шагов, то оглянулась: воробей накинулся на семечки и начал их с упоением клевать… Я прекрасно понимала, что мой папа не вылезет из могилы, чтобы погрызть мое угощение. Осознавала, что семечки расклюют птички и растащат мышки, но хотелось думать, что в ком-то из них придет папина душа, чтобы насладиться вкусными зернышками.

Я шла к выходу с сельского кладбища, что находилось почти в километре от поселка, и смотрела по сторонам. Все могилы были чистыми и ухоженными. Ясное дело: недавно были Пасха и Родительский день. Все приходили прибраться у покойных после зимы, принести новые, яркие искусственные цветы.

Возле самых ворот, что запирались на ночь, я увидела женскую фигуру в черном платке… Она выходила из ограды большого захоронения.

Она тоже заметила меня и остановилась, поджидая, пока я подойду. А у меня аж мурашки между лопаток забегали, а потом удрали по позвоночнику в район копчика. Сельская ведьма!

Поравнявшись с ней, я вежливо наклонила голову и сказала:

— Доброго дня, баба Аксинья.

— Здравствуй, девонька, — она склонила набок голову и пристально посмотрела мне в глаза своими темными глазами, — с возвращением.

Бабка Аксинья была лет на десять старше моей бабушки, но выглядела бодро. Совсем не так, как рисуют в книжках деревенских колдовок. Ни горба, ни бородавок… Голова седая, лицо в морщинах, но спина ровная, голову держит гордо, голос властный… Словно старая воительница из древних рассказов про викингов. Не хватало меча в руке и рогатого шлема. А когда она так смотрела, то казалось, читает душу как открытую книгу.

Вот и сейчас она цепко ухватила меня под руку и сказала:

— Проводи-ка меня до дому… Я тебе одну травку дам. Забудешь горе и обиды. Силу духа вернешь, станешь краше прежнего.

— Вы о чем? — наивно поинтересовалась я.

Мама с бабушкой про мой уход от мужа никому не говорили, а дядя Олег и подавно не стал бы трепаться. Разве что за ужином семье поведал мою историю, а те уже друзьям и знакомым по секрету. Но сплетничать со старой Аксиньей никто не рисковал…

— Об упыре твоем, — беспечно ответила ведунья, — твоя душа, что ржавое решето… Долго он из тебя жизнь пил, да допить не успел. Молодец, что домой воротилась. А мою травку неделю попьешь, снова себя молодой почувствуешь. Сиять захочешь, что твоя звездочка.

Больше она ничего не сказала, а я побоялась спрашивать. Аксинью у нас все побаивались. И уважали. Когда мы под руку шли по поселку, то встречные люди удивленно вскидывали брови, кланялись и громко здоровались со старухой.

Лишь когда мы дошли до ее ворот, она сказала:

— Жди тут. Сейчас тебе мешочек вынесу и расскажу, как заваривать. Там секрет есть особый!