Развод. Обойдусь без тебя

Глава 16. Перепрошивка

Я очумело похлопала глазами и ответила:

— Не надо. Мне только в блонд покраситься… Но я, пожалуй, пойду.

— Стоять! — снова рявкнула женщина и добавила спокойнее: — я обозналась. Заходи. Ты кто такая?

Я сделала шаг вперед и замерла, боясь двигаться дальше. Мало ли что у этой неадекватной на уме.

— Чего замолкла? — подбодрила меня парикмахерша и неожиданно улыбнулась. — Не боись. Тетя добрая, уши не отрежу. Так ты чья будешь?

Я разглядывала незнакомку, все еще боясь двигаться дальше… С меня ростом, но плотного телосложения. Даже немного полноватая. Синий парикмахерский фартук с белыми оборками плотно обтягивает тело. Но самое необычное в ней — волосы. Копна мелкий ярко-рыжих кудряшек, собранные на макушке… Я такие прически только у негритянок в фильмах видела, только с черными волосами. При такой расцветке ей бы глаза зеленые: точно бы за ведьму приняли. Но у нее были карие. И она разглядывала ими меня, словно взрослая тетя нерадивого малыша, что случайно притопал к ней в комнату. На вид ей было лет тридцать…

Я сделала еще один робкий шаг и ответила:

— Я Ева. Коптева…

— А-а-а, — парикмахерша восторженно хлопнула в ладоши, — ты дочка Ирины, которая на ферме дояркой… Подружка старой Аксиньи: вместе на кладбище гуляете.

— Весь Ольховск уже в курсе… — сокрушенно покачала я головой, — ничего не скроешь.

— А что ты хотела? — усмехнулась женщина. — Это деревня: в одном углу пёрднул, в другом скажут обосрался… Когда тебя в дверях разглядела, смотрю, незнакомая девчонка пришла. Мы с семьей несколько лет назад в Ольховку переехали, так что я не знаю тех, кто тут раньше жил… Я Люба. Любашей люди зовут. Так чего там тебе побрить надо?

Я сделала шаг назад:

— Мне не брить, мне красить… Я в другой раз… До свидания, Люба.

Я уже развернулась и хотела дать деру, пока волосы на голове целы, но неожиданно в спину мне раздался веселый заливистый смех:

— Да не бойся ты… Шучу я. Иди садись в кресло. Что там у тебя за коробочка?

Чуть смелее я подошла к этой шутнице и протянула ей свою покупку. Та взяла упаковку с краской в руки и сказала:

— Нормально. А стричься будем?

Я посмотрела на свою прилизанную русую шевелюру в зеркало и пожала плечами:

— Даже не знаю… Давно в салонах не была.

Любаша задумчиво оглядела мой хвостик и смело скомандовала:

— Стягивай резинку с волос и садись, посмотрю, что у тебя за сокровище на голове… Может, реально проще все сбрить и заново вырастить.

Я тут же перепугалась, а она снова разразилась смехом:

— Ты чего такая зашуганная? Как кошка бездомная, которую все пинали… Я же шучу. Садись.

— Не шутите так больше, — насупившись, попросила я, — мне такое не смешно. Я же вас не знаю.

— Ок, тихоня ты наша, — улыбнулась Любаша, — только ты тогда перестань мне выкать. Мы тут люди простые. А с тобой вообще на одной улице живем, только наш дом на три дома дальше. Считай — соседи.

Поняв, что мне все же не придется чесать лысую голову и вспоминать волосы, я, наконец, уселась в кресло перед зеркалом и сказала:

— Ладно, Любаша, доверюсь тебе. Надо из меня красавицу-блондинку сделать.

Стянув с хвостика резинку, я уставилась на свое отражение: бледная, волосы серые, а Люба еще и кончики перебирает — приглядывается:

— Слушай, душа городская, а кто тебя последний раз стриг? — спросила она. — Кривовато обкорнали. Будто наспех. Или тупыми ножницами.

Я вздохнула:

— Сама себя стригла… Волосы уже ниже лопаток. Наперед перекидывала и ровняла.

— Кончики сильно секутся, — продолжала критиковать мои волосы парикмахер, — по-хорошему сантиметров десять надо убрать… Густота средняя. Слушай, я могу на концах легкий каскад сделать, тогда после укладки объем будет визуально увеличиваться.

— Делай, — послушно кивнула я, — только скажи, сколько все это будет стоить?

Люба оставила мои волосы в покое и подняла глаза к потолку, прикидывая в уме расценки:

— Краска у тебя своя… Стрижка, филирование… Лечение… Покраска… Укладку сделаем?

Я кивнула.

— Тогда на две тысячи выйдет.

— Нормально, — сказала я, — можем приступать. На мойку?

Люба покачала головой:

— Нет, волосы у тебя чистые… Только увлажню перед краской. У тебя аллергия на краски есть?

— Нету…

Пока она разводила краску, я сидела, укутанная в бордовую накидку, и оглядывалась. А тут вполне прилично. Даже солидно для деревенской парикмахерской. Два кресла с зеркалами, несколько полок с разными флаконами и штучками для волос. Даже маникюрный столик в углу стоит… Значит, Люба тут не одна трудится.

Когда она начала наносить краску упругой широкой кистью, я спросила:

— А кто еще тут работает?

— Тамара, моя сменщица. И Софка ногти пилит. С Томкой мы посменно работаем, только перед праздниками вместе, когда полдеревни решает красоту навести. А Софка приходит по записи. Ты, если ногти наманикюрить хочешь, то звони ей и записывайся. Вон, номер на столе записан.

— Пока не хочу… Люба, а с кем ты меня перепутала, что хотела обрить? Я так испугалась…

— С Нюркой-шалавой, — фыркнула парикмахерша, — она иногда такую же зализанную прическу делает. Патлы ей вырвать мало…

— Она к твоему мужу приставала?!

— Еще чего! Она с начальником лесхоза трахалась, а это недопустимо!