Развод. Обойдусь без тебя

Глава 17. Деревенские интриги

— А он тебе нравится, что ли? — не поняла я.

— Да кому он нужен… козел плешивый, — Любаша скорчила презрительную физиономию, — но этот кобель — муж моей двоюродной сестры Галки! А это значит, что Нюрке нужно побрить башку, а ему оторвать яйца. И как Галюня этот позор стерпела и Леху не убила? Ума не приложу.

У меня в голове начала складываться картина происшедшего: еще дядя Олег в машине говорил, что Алексей Петрович с секретаршей закрутил. Теперь подробности сельской мыльной оперы начали складываться как пазл на столе. А парикмахерша не умолкала и продолжала делиться со мной подробностями грязной истории:

— Так Галька — дура! — Любаша сморщилась, как будто от горечи во рту. — Батька у нее алкаш был, так она всю жизнь за юбку матери держалась. А потом ее Леха этот окрутил! Он уже тогда в начальники выбиваться начал. Она ж до сих пор пугается, если он повысит голос. Поколачивает ее иногда… Тьфу! Слабачка. А он пользуется! Галка только глазами хлопает и плачет втихомолку, когда Леха бухой домой приходит и орет, что она ему жизнь сломала. Да кто твою жизнь сломал, козел ты старый?! Сам же полез на Нюрку! А эта секретутка ему в дочери годится… Скорее всего, залететь хочет и на Лехины алименты жить.

Я сидела тихо, стараясь не дергаться, пока Любаша наносила краску на самые кончики моих волос. Деревенские страсти в ее рассказе кипели не хуже, чем в каком-нибудь бразильском сериале. И я невольно становилась свидетельницей и участницей этих событий. Интересно, она всем клиентам рассказывает о своих семейных проблемах? Или только мне, как соседке?

— А ты бы как поступила на месте Гальки? — внезапно спросила Любаша, переводя взгляд с моих волос на мое лицо в зеркале.

Я задумалась. Вопрос был неожиданным, но понятным. Сама в такой же ситуации оказалась. Предательство — это всегда больно.

— Ушла бы, — уверенно ответила я. — Зачем жить с человеком, который тебя не уважает и не ценит? Зачем терпеть измены?

Любаша кивнула, но в ее глазах я увидела сомнение.

— Легко сказать, — пробормотала она. — А куда идти? У нее же трое детей. Да и привыкла она к нему. Боится одна остаться. Вот и терпит. Дура она, конечно. Но бабы все дуры, когда дело касается мужиков… Ладно, не будем о грустном. Сейчас мы из тебя красотку сделаем, чтобы все парни Ольховска попадали.

Пока мы ждали осветления волос, Люба поведала мне еще кучу сплетен, половину из которых мне даже знать не интересно было… Давно я не встречала такой болтливо-общительной женщины.

Когда она начала рассказывать, как у одной ее клиентки опоросилась свинья, я не выдержала и перевела тему:

— Любаша, погоди про поросят… Ты мне лучше ответь, у вас тут вакансия швеи открыта? Мне мама сказала, что после отъезда тети Марины за пошив никто не брался.

Парикмахерша прищурилась и посмотрела мне в глаза через отражение зеркала:

— А ты шить умеешь?

— Ага, — кивнула я светлеющей головой, — модельер-конструктор с высшим образованием и большим опытом работы.

— Охрененно! — восторженно выдохнула Люба и начала загибать пальцы: — мне к лету нужен сарафан на кулиске, но со сборкой на талии… Я тебе в журнале покажу. Юбку длинную хочу, такую, расклешенную… А еще для моей Юльки нужно платье для выпускного из садика. Она у меня осенью в школу пойдет, а сейчас к выпуску готовимся…

Я вытаращила глаза на новую знакомую и замахала руками:

— Любаша, тормози коней! Ты куда разогналась? Я только про вакансию спросила.

Парикмахер с укором уставилась на меня:

— Ясное дело, что открыта. Стала бы я к тебе первой клиенткой записываться… У нас простые вещи бабы сами шьют, а что покрасивше у Фатеевой заказывали, а они всей семьей переехали! Вот и сидим мы на своих отрезах ткани, мечтаем о швее.

Неожиданно она схватила меня за руку и выдернула из кресла:

— Идем к Варваре Афанасьевне, пускай тебя оформляет.

Она поволокла меня к двери, не обращая внимания на мои сопротивления. Я от такой манеры слегка опешила и даже не сразу начала сопротивляться. Лишь когда Люба уже вытаскивала меня в коридор, я вцепилась в дверную ручку и завопила:

— Ты чего?! Мы же краску не смыли!

— Фигня, — не оборачиваясь фыркнула Любаша, — ее еще десять минут держать надо… Да отпусти ты дверь!

Я разжала пальцы на металлической ручке и, повинуясь мощному потоку жизни по имени Люба, чуть ли не полетела в конец полумрачного коридора… Против такого напора я была бессильна. Думаю, что будь у меня в руках такая мощь и такой лихой характер, то Эдику и его Милке не поздоровилось бы…

В конце коридора Любаша остановилась возле двери с табличкой «Директор» и пинком распахнула дверь… Да уж, манеры у моей соседки на высшем уровне.

— Я нашла швею! — гаркнула парикмахер вглубь кабинета.

Продолжая держать в своем плену мое запястье, она втащила меня в директорскую, а сидящая за столом женщина лет сорока пяти удивленно отняла от уха трубку и спокойно произнесла:

— И тебе доброго утра, Любаша.

Та, не обращая внимания на сарказм в голосе начальницы, вытащила меня вперед и подтолкнула к столу:

— Вот! Ева Коптева. Дочка Ирины доярки… Спрашивает про вакансию тети Марины. Она на модельершу училась. Я уже на заказы к ней первая записалась, так что передо мною не занимать!

— Я позже перезвоню, — сказала директор в трубку и отложила мобильник в сторону, — с приездом, Ева. Присаживайся, — она жестом указала на стул возле стола, стоящего буквой «Т».

На мой внешний вид она совсем не обратила внимания. Как и на бесцеремонность Любы. Видимо, это было в порядке вещей.

— Так… Я слышала о твоем приезде. Только не поняла: ты к нам на сколько приехала, что про вакансию спрашиваешь? У тебя же работа в городе, семья…

Я вздохнула, понимая, что как только я уйду от Любы с новой прической, мою историю узнает весь Ольховск. Но, лучше уж так. Пускай сразу правда в народ уйдет, чем они всякие небылицы сочинять станут.