Развод. Один раз не считается

6

Темир мне лжёт.

Смотрит мне в глаза и лжёт. В день нашей свадьбы. Вот и ещё одно открытие, весьма неприятное.

А после этого он улыбается, смотрит на меня с гордостью и обожанием. Но теперь я знаю, что эти восторженные эмоции просто закрывают дыру, через которую сочится неприглядная правда. Правда, которую муж не собирается мне открывать.

И при этом улыбается. Спокойно. Расслабленно. Для него ложь – это допустимый инструмент, когда общаешься с цацкой, с красивой декорацией. И муж уверен, что декорация не с двинется, не возразит и не уйдёт.

Однако он ошибается.

Я не заподозрила обмана, но не из-за глупости, а потому что доверяла. А теперь я обо всём знаю и уже не закрою глаза, и не позволю водить себя за нос.

Праздник продолжает бурлить и искриться – музыка сменяет тосты, тосты сменяют смех, звон бокалов разливается по залу как хрустальный дождь. Гости улыбаются мне, обнимают, желают счастья. Я демонстрирую им то, что они хотят видеть, – счастье, сияние, спокойствие.

Особенно я стараюсь с родителями. Они улетают домой завтра рано утром, и я хочу, чтобы они унесли с собой счастливые, красивые впечатления и чувства. Чтобы жили спокойно и не волновались обо мне.

Я сама справлюсь с ситуацией.

Поэтому я улыбаюсь, кружу по залу и осыпаю всех благодарностями за присутствие на торжестве и за подарки. Это совершенно не обязательно, однако сейчас я бы сделала всё что угодно, только бы не стоять рядом с моим новоиспечённым мужем. С беспринципным лжецом и предателем.

Я улыбаюсь, однако внутри меня мёртвый холод.
И тишина.

И, кажется, именно эту тишину Темир и начинает слышать. А может, замечает пустоту на дне моей улыбки, потому что подходит ближе и заглядывает в глаза. Хмурится, кладёт руку мне на талию.

– Счастье моё, что-то случилось?

– Да, случилось, – выдыхаю, отворачиваясь. На секунду представляю, что случится, если я прямо сейчас скажу Темиру, что знаю правду, и пошлю его… в самых сочных выражениях. Увы, во мне не заложено южного жара, моё оружие – северный холод.

Неудивительно, что Темир ёжится. Его нервирует пауза после моих слов. Холодная, как сквозняк между двумя занавесками.

– Что случилось? – не выдерживает он, явно чуя неладное. Он привык, что я льну к нему, что мой взгляд ищет его взгляд, что мои пальцы сами находят его ладонь.

А сейчас я отвернулась от него и обнимаю себя ладонями.

– Я так безумно устала, что еле держусь на ногах, поэтому хочу попрощаться со всеми заранее, – отвечаю.

Какое-то время Темир вглядывается в меня, словно проверяет на правдивость, потом улыбается.

– Так вот в чём дело! Сердце моё, тебе не нужно ни с кем прощаться. Мы просто уйдём – и всё, мы ни перед кем не обязаны отчитываться.

– Я в порядке. Правда. Просто хочу немного походить. Люди ждут, ты же видишь. Все хотят нас поздравить.
И я ухожу – красиво, плавно, безмятежно. До того, как мы с Темиром попрощаемся с гостями и удалимся в наш номер, мне предстоит завершить несколько важных дел.
Ощущаю его взгляд в спину.
Тяжёлый.
Внимательный.
Недоверчивый.

Мы с Темиром уходим раньше остальных.

Под аплодисменты гостей поднимаемся по мраморной лестнице гостиницы, словно королевская чета, окутанные светом и вниманием. На губах у меня лёгкая улыбка, а в груди – холодная пустота.

Темир идёт рядом, уверенный, гордый, словно весь мир принадлежит нам. Его рука крепко обнимает мою. Я чувствую любимое тепло его кожи, ловлю его счастливый взгляд, но внутри меня всё дрожит от противоречий.

Перед тем, как свернуть в коридор, он наклоняется и сминает мои губы быстрым, страстным поцелуем. Я застываю статуей. Мои губы неподвижны, сердце будто замерло. Не отталкиваю мужа, но и не отвечаю на поцелуй.

Темир чуть отстраняется, смотрит на меня с удивлением, пытаясь понять, что со мной происходит. Отвечаю ему слабой улыбкой, и он успокаивается.

– Всё для тебя сделаю, – шепчет, легко касаясь моих губ. – Когда мы останемся наедине, я докажу это. – Его голос ломается от страсти.