Развод. Один раз не считается

8

Если бы я не была медсестрой, то сделала бы карьеру в логистике. И свадьба, и побег были продуманы и проведены идеально.

Особенно хорошо удался побег. Можно подумать, что я планировала его неделями, а не во время свадебного банкета, да ещё и пребывая в шоке.

Я полулежу на мягком диване в квартире Леры, моей школьной подруги. В последние несколько лет мы общались не так часто, как хотелось, потому что Лера переехала в другой конец города, и мы обе много работали. Но при этом мы преданы друг другу как в школьные годы. Я как раз поэтому и попросила Леру о помощи. Во-первых, она живёт далеко от Темира, а во-вторых, он её не знает, только мельком видел на свадьбе.

Для этого я и ходила по залу во время банкета – чтобы организовать продуманный побег. Договорилась с Лерой, отдала ей ключи от квартиры Темира и позвонила знакомому, который заехал за Лерой, отвёз её к Темиру, подождал, пока она соберёт мои вещи, а потом они вместе вернулись в гостиницу и ждали, пока я выйду.

Никаких осечек, чистая работа. Чего мы только ни вытворяли с Лерой в школе, так что я была уверена, что она справится. И я доверяю ей как себе самой.

Свет в гостиной мягкий, тёплый, но даже он кажется сейчас слишком ярким. Меня всё раздражает – свет, звуки, прикосновения. Чувствую себя оторванной от собственного тела. Душа парит в воздухе, а тело словно утонуло и застряло где-то между поверхностью и глубиной.

Лера ставит передо мной чай.
– Катюш… давай постараемся хоть немного поговорить. Нельзя запирать всё в себе, это вредно для здоровья… – Подруга смотрит на меня широко раскрытыми глазами, потом хмурится. – Вот видишь, ты дрожишь! Я сейчас принесу одеяло…

– Нет, спасибо, не нужно. Я и так под пледом, и горячий чай поможет. Мне тепло, просто… я в шоке.

Я действительно дрожу, но не от холода. Это нервная дрожь, последствие происшедшего.

– Хорошо, тогда давай поговорим. На банкете ты сказала, что Темир тебе изменил и ты не собираешься с ним оставаться, поэтому хочешь сбежать. Я не выпытываю у тебя подробности, а просто предлагаю тебе выговориться. Говори о чём угодно, только не держи это в себе.

– Я знаю, спасибо… Я и не хочу держать это в себе, и ничего от тебя не скрываю. У меня нет доказательств, что Темир мне изменял… физически, но тут дело даже не в измене. Я случайно подслушала его телефонный разговор. Он сказал, что женился на мне только потому, что ему по статусу нужна красивая картинка. Он назвал меня цацкой. Украшением.

– Тебя?! – Лера искренне изумлена. Впрочем, как и я. – Темир вообще тебя не знает, что ли?!

– Оказывается, что нет, не знает. Он видит только мою внешность, и больше ему ничего не интересно.

– Господи… – Подруга прижимает ладонь к губам.

– Он разговаривал с женщиной… – Я сглатываю, потому что от слов тошнит, как и от мыслей. – И сказал, что между ними ничего не изменится, успокаивал её.

Глаза подруги наполняются злостью за меня. Чистой, яркой, как огонь.
– Что за тварь… Ты правильно сделала, что ушла!

Да. Может быть. Наверное. Но сердце всё равно сжимается, как будто я совершаю преступление. Как будто разрушаю то, что могло сделать меня очень счастливой.

Телефон в очередной раз вибрирует сообщением.

Темир.
Естественно, это снова он.

Количество пропущенных уже не умещается в список – «99+».
И сообщения – длинные, короткие, орущие заглавными буквами, холодные, горячие. Он кидает их как человек, потерявший самообладание.

Первое резкое:
«Вернись немедленно! Что ты себе позволяешь?»

Потом ещё:
«Где ты? Скажи адрес. Это не игра»

И ещё:

«Так себя не ведут! Не сбегают в ночь с собственной свадьбы! Ты должна была признаться, что подслушала мой разговор, и мы бы обсудили. Так поступают приличные люди»

Потом смена тона:
«Катя. Это не смешно. Я волнуюсь»

Потом ещё мягче:
«Прости. Вернись. Ты всё не так поняла, нам надо поговорить. Я злюсь, потому что не сделал ничего плохого, а ты ко мне несправедлива»

А потом – отчаяние:
«Я не знаю, что ты услышала, но это не то, что ты думаешь. Катя, прошу тебя, скажи, что с тобой всё в порядке. Я схожу с ума»

Телефон вновь вибрирует.
Опять Темир.

Он пытается удержать контроль, это видно в каждой фразе. Он бесится, потому что я исчезла без его разрешения. Потому что он привык управлять. Потому что считал меня мягкой, послушной, преданно влюблённой нарядной цацкой.

А у цацки не может быть инициативы, а коварства и подавно.

Я не подозревала обмана и была такой, какой он хотел меня видеть, – мягкой и податливой. И наивной.

До сегодняшнего вечера.

– Не ответишь? – спрашивает Лера.

– Нет. – Мой голос удивительно ровный. – Пусть поволнуется, ему полезно.

Если я отвечу сейчас, Темир попытается мной манипулировать. Он наверняка успел придумать объяснение тому разговору, красивую ложь. А я сейчас слишком чувствительна, слишком сильна ранена.

Поэтому я не стану с ним разговаривать, не этой ночью. Не хочу слышать его очередную ложь.
Я выбираю тишину.
И выбираю себя.

Лера приносит мне тёплые носки и второй плед.
– Оставайся сколько нужно. Я никому не скажу, что ты у меня.

Впервые за этот вечер позволяю себе глубоко вдохнуть.