Развод. Она хочет моего мужа

Глава 6. Тайный поклонник.

Марина

Опасливо подхожу ближе. Нет, это не галлюцинация и не плод моего больного воображения: цветы настоящие. С крупными упругими бутонами и нежными лепестками.

Пробегаюсь пальцами по мягкому бархату роз и из самого центра букета выуживаю небольшую открытку. Аккуратным убористым почерком на ней написано: «Роскошной женщине для прекрасного настроения».

И все. Без подписи и каких-либо других опознавательных сигналов.

В замешательстве откладываю открытку на стол и задумываюсь. Как это, черт возьми, понимать? Кто-то потратился на солидный букет, но при этом решил остаться неизвестным? Странное и совершенно нехарактерное для мужчин поведение…

Кто же это может быть?

Вариант, что Назаров резко прозрел и вновь воспылал ко мне неземной любовью, сразу отметаем. Особенно в свете того, что еще совсем недавно я держала в руках нижнее белье чужой женщины, найденное у него в машине.

Муж уже давно не дарил мне цветов без повода, но в то же время, кроме него, мне даже подумать не на кого. Конечно, можно предположить, что у меня ни с того ни с сего завелся тайный воздыхатель, однако эта гипотеза не выдерживает никакой критики.

Давайте рассуждать здраво. Мне тридцать семь. У меня двое детей и многолетний брак, который даже я сама до недавних пор считала удачным. Кому придет в голову ухлестывать за глубоко замужней и уже далеко не молодой женщиной?

Нахмурившись, снова беру в руки открытку и перечитываю ее. В глаза вдруг бросается тот факт, что, помимо подписи, не ней отсутствует и обращение по имени. Роскошной можно назвать кого угодно. Любую женщину в этом здании. А что, если произошла какая-то ошибка? Что, если эти цветы банально адресованы на мне?

Облегченно выдыхаю и качаю головой. Вот все и встало на свои места. Вероятно, курьер просто перепутал кабинеты. Ничего удивительного, учитывая размеры нашего офиса.

Отодвигаю цветочную корзину на край стола и сажусь за компьютер. Рано или поздно до отправителя дойдет, что адресат не получил букета, и тогда начнутся разборки и поиски. Выяснится, что розы отправили не туда, и в конце концов подарок дойдет до правильной женщины. А пока, что ж поделать, букет постоит у меня.

Пробую включиться в операционные процессы, но мысли никак не настраиваются на рабочий лад. А все потому, что из головы не идет недавно пережитый стресс. Все-таки смириться с изменой мужа гораздо тяжелее, чем я себе представляла. Мозг, не желающий принимать ранящую действительность, судорожно пытается придумать отговорки и оправдания.

А вдруг это все неудачное стечение обстоятельств? Вдруг трусы ему просто подкинули? Вдруг он все же ни в чем не виноват?

Ох. Как же сильно мы цепляемся за благополучие, даже если оно является иллюзией. Как же не хотим терять контроль над своей жизнь. Как же боимся одиночества.

Честно? Я бы многое отдала за возможность оказаться неправой. Я бы очень хотела, чтобы сегодня вечером, когда я заведу с Давидом неприятный разговор, он рассмеялся в ответ на мои обвинения, погладил меня по волосам и ласково произнес: «Я люблю только тебя, глупая. Не выдумывай ерунды».

Но рациональная часть меня подсказывает, что он так не сделает, не скажет. В его взгляде не будет ни грамма тепла, а на губах – ни намека на улыбку. Возможно, муж и впрямь назовет меня глупой, вот только совсем не в шутливом тоне. Скорее всего, он отмахнется и скажет, что я достала его идиотскими подозрениями. А, может, вообще вздохнет и признается, что уходит к другой.

Внезапный стук в дверь выдергивает меня из мрачных мыслей. Вскидываю взгляд и вижу Юльку, застывшую на пороге. Мы с ней приятельствуем. Не дружим, нет, но общаемся вполне неплохо.

– Вот это да, Марина Владимировна! – ахает она, заметив букет, стоящий на моем столе. – Вот это вас муж балует!

Ага, как же. Мой муж балует не меня, а какую-то другую женщину. Шалашовку, которая снимает перед ним трусы прямо в машине.

– Ты что-то хотела? – хмуро осведомляюсь я.

Сейчас у меня нет настроения для непринужденной болтовни. Слишком много дичи творится в моей жизни.

– Да, я только что из бухгалтерии, – Юля мгновенно считывает мое состояние и переходит на сугубо деловой тон. – Гаврилова опять отчет по старой форме сдает. Хоть кол на голове теши.

– Вот же старая грымза! – выругиваюсь я. – Ведь специально вредничает!

– Конечно, специально, – поддерживает Юлька. – Она ведь, по ее собственным словам, бухгалтер старой закалки, а мы тут со своими новшествами к ней пристали.

– И что с ней делать? – потираю висок.

– Может, вы с ней лично поговорите? Посмотрите на нее своим фирменным строгим взглядом? Она сразу и присмиреет.

Нет у меня никакого фирменного взгляда. Выдумки подчиненных, не более того. Но в Юлином предложении есть рациональное зерно. Мне уже давно пора наведаться в бухгалтерию и показать, кто в доме хозяин. А то они там совсем распоясались.

– Ладно, – вздыхаю я. – А ты иди работай. По «ЕвроПласту» к вечеру документы нужны.

Юлька кивает и ретируется, а я решаю не откладывать разговор с Гавриловой в долгий ящик и выхожу из-за стола. Все равно работа не спорится, а так хоть негатив наружу выплесну.

Захожу в лифт и поднимаюсь двумя этажами выше. Иду по коридору, мысленно подбирая весомые доводы для грядущего спора, когда внезапно мне в спину прилетает оклик:

– Марина Владимировна!

Оборачиваюсь. Передо мной молодой высокий сотрудник из юридического отдела. Кажется, его зовут Юрий Александрович. Или Юрий Алексеевич. Он работает у нас совсем недавно, поэтому я запамятовала его имя.

– Да? – вопросительно изгибаю бровь.

Юрий Александрович (будем называть его так) торопливо приближается. На его губах сияет какая-то чересчур лучезарная (особенно для начала рабочего дня) улыбка, а в глазах искрится непонятный восторг.

Боже, он что, пьян?

– Доброе утро, – Юрий Александрович становится напротив и окатывает меня внимательным взглядом с головы до ног.