Развод. Она хочет моего мужа

Глава 7. Несвободная и несчастливая.

Марина

Его вопрос настолько неожидан, что я натурально теряю дар речи. Язык деревенеет и прилипает к небу, а в голове не остается ни одной мало-мальски разумной мысли. Пауза затягивается, а я продолжаю часто хлопать глазами и судорожно хватать ртом воздух, которого вдруг сделалось очень мало.

– Ужин? – наконец выдавливаю я.

– Да, мы могли бы сходить в ресторан, выпить вина и за неспешной беседой узнать друг друга получше, – совершенно спокойно отвечает Юрий.

– Простите… А с какой целью?

– С целью последующего сближения, – он обнажает ровный ряд жемчужно-белых зубов.

Так, ясно. Похоже, мне не померещилось. Этот молодой симпатичный мужчина действительно приглашает меня на свидание.

Ну и ну. Дожила.

– Юрий, мне безумно льстит ваше внимание, но я замужем, – говорю я. – Так что, боюсь, последующее сближение совершенно невозможно.

Его лицо в момент моего признания надо видеть. Улыбка медленно сползает с губ, уступая место разочарованной гримасе.

– Вот черт, – глухо выругивается Юрий. – Это ж надо так облажаться…

– Ничего страшного, – пытаюсь его утешить. – С кем не бывает?

– Просто… Просто я не заметил обручального кольца на вашем пальце, – он пробегается взглядом по моей руке. – Да и секретарша с первого этажа сказала, что вы свободны…

– Вероятно, она перепутала меня с моей однофамилицей Анастасией Назаровой, – предполагаю я. – Настя и впрямь свободна и абсолютно бездетна. А что касается кольца… То я потеряла его пару недель назад. А купить новое руки так и не дошли.

На самом деле досадная история. Я носила это кольцо с первого дня супружеской жизни, а в прошлом месяце оно как сквозь землю провалилось. Я отчетливо помню, что сняла его перед тем, как отправиться в ванну, потому что в горячей воде у меня сильно отекают пальцы. После купания я забыла его надеть и хватилась лишь на следующий день. Но оно куда-то пропало. И никто из домашних его не видел.

– Понятно, – кивает Юрий. – Глупо вышло. Простите меня за неуместную настойчивость. И за то, что смутил вас.

Он выглядит таким искренним в своих порывах и раскаянии, что я невольно начинаю сочувствовать ему.

– Знаете, Юрий, у меня сейчас не самый простой период в жизни, и ваше внимание для меня… Ну, не знаю… Что-то вроде эндорфинового допинга, – неожиданно для самой себя признаюсь я. – Приятно осознавать, что ты кому-то нравишься, даже если из этого ничего не может выйти.

– В таком случае рад радовать, – он находит в себе силы на улыбку.

– Да уж. Спасибо за цветы, – я почесываю висок. – Если хотите, я могу их вернуть.

– Нет-нет, мне они ни к чему.

– Тогда оставлю их у себя и буду любоваться.

– Договорились. Хорошего дня, Марина Владимировна.

– Теперь можно просто Марина, – усмехаюсь я.

Мы с Юрием расходимся, и какое-то время я топчусь на месте, вспоминая, зачем я вообще сюда пришла. В мыслях настоящий хаос творится. Потом в памяти наконец воскресает разговор с Юлькой про непокорную бухгалтершу Гаврилову, и я вновь пытаюсь вернуть себе рабочий настрой, который Юрий, сам того не ведая, начисто сбил.

Быстренько провожу профилактическую беседу с бухгалтерией и возвращаюсь в свой кабинет. У меня уйма неотложных дел, но, похоже, сегодняшний день безвозвратно потерян. Мозг отказывается фокусироваться на рабочих задачах, опять и опять прокручивая в голове цепочку недавних событий: подозрения мужа в измене, женские трусы, найденные в его машине, неожиданный букет роз и внезапное приглашение на ужин от мужчины, который младше меня лет этак на пять.

Многовато для одного дня, не находите?

Все-таки странно. За мной уже сто лет никто не ухаживал, и тут ни с того ни с сего такое приятное внимание. Честно, говоря я даже рада, что Юрий решил проявить себя в момент, когда моя женская самооценка отчаянно терпит крах. Конечно, это ничего не меняет и не умаляет надвигающейся личной драмы, но все же мое израненное сердце немного воспряло духом. Пускай лишь на пару-тройку часов, но все же.

С нетерпением дожидаюсь конца рабочего дня и, когда стрелка часов пересекает отметку на цифре пять, тотчас надеваю пиджак и покидаю кабинет. Обычно по вечерам я либо заезжаю в магазин за продуктами, либо направляюсь на тренировку в фитнес-центр. Но сегодня мчу прямиком домой. Мне не терпится поговорить с мужем. Обсудить наконец все то, что я узнала в минувшие несколько дней.

Когда я захожу в дом, меня с порога встречают дети. Они уже накормлены, переодеты в домашнее (спасибо нашей вечерней гувернантке) и жаждут поведать, как прошел их день.

Пока я переодеваюсь и без аппетита заталкиваю в себя ужин, Анюта ходит за мной по пятам и рассказывает о том, как одноклассник по имени Савелий то и дело исподтишка дергает ее за волосы. Я честно стараюсь вникнуть в проблемы дочери и дать ей пару дельных советов, когда ко мне подходит старший и начинает вещать про поездку в Санкт-Петербург, которую они с классом планируют организовать в следующем месяце.

В общем, весь вечер я посвящаю детям и, только уложив их спать, возвращаюсь к собственным безрадостным мыслям. Время уже почти десять, а Давида снова нет. С недавних пор он вообще не торопится домой и даже не предупреждает о том, что задержится.

Совершенно наплевательское отношение и ко мне, и к детям.

Набираю его номер и, превозмогая желание сорваться и устроить разборки прямо по телефону, холодно интересуюсь:

– Ты где?

– Еду домой, – следует сухой и лаконичный ответ.

– Через сколько будешь?

– Минут через пять-десять.

– Ладно. Жду.

Нажимаю кнопку сброса вызова и, отложив мобильник, какое-то время смотрю в окно. Все-таки удивительно: люди влюбляются, посвящают друг другу стихи, женятся, занимаются страстным сексом, рожают долгожданных детей… А потом эта идиллия раз – и обрывается. Резко и совершенно непредсказуемо. На смену любви приходит равнодушие, на смену долгим задушевным разговорам – короткие формальные реплики, на смену жарким ночным объятиям – гнетущая тишина и взгляды, направленные в телефон.