Развод. Она хочет моего мужа

Глава 9. Папа предупреждал

Марина

Мне уже который день нездоровится. Поначалу я не придавала этому особого значения, списывая плохое самочувствие на нервные потрясения, которых у меня в последнее время многовато, но сегодня что-то прям конкретно штормит.

В теле слабость, а в области солнечного сплетения блуждает тошнота. Не такая, чтобы прям сразу бежать обниматься с унитазом, но все же довольно ощутимая.

Давид ожидаемо ночевал в кабинете. Это не первое его переселение на безопасную территорию после нашей ссоры, но я подозреваю, что последнее.

Ведь вчерашние разборки – это не просто бытовая склока из-за разбросанных носков.

Это крах нашего брака.

Превозмогая головокружение, поднимаюсь с постели и подхожу к зеркалу. Постарела. Выгляжу на все сорок. В уголках глаз собрались морщинки, которые уже не разглаживаются. Овал лица слегка поплыл. Взгляд замученный и жалкий.

Что ж, неудивительно, что Назаров подыскал себе новую любовницу. Более молодую, более сексуальную и наверняка более покладистую. Я уже давно не та красавица, в которую он влюбился много лет назад.

Пока я разочарованно рассматриваю свое отражение, дверь спальни открывается и на пороге показывается мой пока еще действующий муж. Даже не взглянув на меня, он проходит мимо и скрывается в гардеробной.

Какое-то время слушаю невнятное копошение, доносящееся из соседней комнаты, а потом любопытство все-таки берет верх. Что он там делает?

Осторожно подкрадываюсь ближе и заглядываю в дверной проем. Назаров достал дорожный чемодан с верхней полки и складывает в него вещи.

Ну приехали! Только вчера о разводе заговорили, а он с утра уже лыжи навострил! Впечатляющая прыткость! Лучше бы он с такой расторопностью грязные тарелки в посудомойку убирал… А то стоят на столе по полдня. Пылью покрываются.

– Какой ты шустрый! – едко бросаю я, обнаруживая свое присутствие. – Видимо, есть куда идти?

– У меня командировка, – не поднимая глаза, отзывается Давид.

– И куда же ты командируешься? – я со скепсисом складываю руки на груди.

– В Питер. Там один интересный проект намечается. Сегодня встреча со сценаристами.

Ну допустим. Хотя, если честно, мне с трудом верится во внезапную встречу со сценаристами, которая нарисовалась аккурат после нашего скандала.

– Один едешь? Или шлюху свою с собой берешь?

Давид наконец отрывается от сбора вещей и вскидывает на меня взгляд. Холодный. Неприязненный. Хлесткий, как пощечина.

Клянусь, если бы глазами можно было убивать, у меня во лбу уже давно была бы дырка.

– А что? – я нервно повожу плечом. – Машину ей чинишь, трусы ее с собой возишь… Может, и экскурсию в северную столицу организуешь? Это ведь у тебя на семью нет ни сил, ни времени, а ради любовницы и поднапрячься можно.

Назаров никак не отвечает на мой выпад. Сжимает пальцами спинку носа, испускает протяжный вздох и устало роняет:

– Знаешь, в чем проблема нашего брака, Марин? – муж выдерживает небольшую паузу, в течение которой я повыше задираю подбородок, готовясь обороняться. – В том, что ты никогда меня не слышала.

– Ну конечно! – саркастично выплевываю я. – Не слышала, не любила, не понимала! Бедный-несчастный! Так ты из-за этого в чужую койку полез?

– Вот даже сейчас, – на контрасте со мной Давид раздражающе спокоен, – даже в эту минуты ты меня не слышишь. Талдычишь свое, а на мои ответы тебе плевать

– На какие ответы?! Ты ничего не говоришь! Молчишь и волком на меня смотришь! Будто я враг тебе!

– А кто ты мне? – спрашивает вдруг.

Столь неожиданный вопрос вводит меня в ступор.

– Что?..

– Кто ты мне, Марин? – повторяет он, мрачно склонив голову набок.

– Я твоя жена!

– Жена, – произносит медленно, будто пробует это слово на вкус. – Может, мои представления безбожно устарели, но, как по мне, жена должна поддерживать мужа. Быть на его стороне. И в горе, и в радости, понимаешь? А я от тебя одни упреки и обвинения слышу.

– Так это что же получается? Я виновата в том, что ты загулял?! – в груди клокочет злость и обида. – Я виновата в том, что ты себе другую нашел?! Очень удобная позиция, Назаров! Переложил вину на жену, а себя обелил! А ведь отец мне говорил, предупреждал, что ты не способен нести ответственность! Что ты только о себе можешь думать, эгоист чертов!

– Ну вот, началась моя любимая песенка, – тон мужа полон гневного сарказма. – И куда же мы без твоего отца?

– Мой отец, в отличие от тебя, всегда думал семье! Заботился о ней!

– А я, значит, не заботился?! – рявкает Давид, теряя самообладание. – Хотя, знаешь, это неудивительно, – он разочарованно качает головой. – Куда мне до твоего папаши? До этого идола с нимбом на голове? Он в твоих глазах святой, а я хреновый. Хреновым был, хреновым и остался. Так было всегда, Марин. С первого дня нашей совместной жизни.

– Папа здесь ни при чем! – яростно возражаю я. – Да, изначально он не одобрял твою кандидатуру, но после женитьбы всеми силами нас поддерживал! Если ты забыл, то это он тебя на работу устроил! На ту самую, благодаря которой мы свою первую квартиру купили!

– Да как тут забудешь, когда об этом каждый день напоминают?! Сколько батюшке Владимиру Палычу в ноги ни кланяйся, ему все мало! Ведь никто и никогда не будет достоин его ненаглядной доченьки!

– Хватит наговаривать на моего папу!

– Хватит сравнивать меня с ним! – Назаров злобно захлопывает крышку чемодана и рывком застегивает молнию на нем. – Я сыт по горло этими сравнениями, Марина.

– Как и нашим браком, не так ли? – горько вздыхаю я.

Он поджимает губы, но от ответной реплики воздерживается. Подхватывает чемодан за ручку и, покидая гардеробную, говорит:

– Я сейчас отвезу детей в школу, а потом сразу на Сапсан. Поездка может затянуться. Возможно, на пару дней.

Он почти выходит из спальни, однако у самого порога притормаживает и через плечо добавляет: