Развод. Она хочет моего мужа

Глава 10. Обрыв.

Марина

Давид, как и обещал, увозит детей в школу. Мне тоже давно пора выезжать на работу, однако недомогание, которое я почувствовала, проснувшись, лишь усилилось: мутит, голова трещит, ноги какие-то ватные…

Нависнув над столом, смотрю на завтрак, который раньше очень любила – два варенных яйца, помидоры черри, бутерброд с плавленым сыром – и понимаю, что если съем его, то через пару минут он неминуемо полезет наружу.

Черт подери, что со мной? Отравилась? Или это просто нервное?

Со вздохом убираю тарелку с нетронутым завтраком в холодильник, и, бегло одевшись, выхожу из дома. В последнее время из-за семейных дрязг я недостаточно внимания уделяла рабочим процессам, поэтому сегодня мне нужно как следует потрудиться. А не то невыполненные задачи наслоятся одна на другую и превратятся в снежный ком, который обрушит мою и без того расшатанную психику.

Сев в машину, выезжаю за ворота и включаю любимое утреннее ток-шоу, которое идет по радио. После ссоры с Назаровым настроение на нуле, но мне нужно как-то взбодриться. Ведь впереди еще целый день.

Выкручиваю руль, выезжая на шоссе, когда на приборной панели высвечивается входящий вызов. Это Наташка. Мы с ней уже три дня не созванивались, а для нас это рекордно долгий срок.

– Привет, Мариш! Как жизнь молодая? – голос подруги, как всегда, полон задора.

– Бывало и получше, – кисло отзываюсь я.

– Что, все с блудным мужем собачишься? – сочувственно.

– Да не то слово… Похоже, дело к разводу идет, Наташ. К самому настоящему.

– Серьезно, что ли?

– Угу.

– Так вы поговорили или нет? По-человечески. Он как-то объяснил свое поведение и наличие бабских трусов в бардачке?

– Ничего он не объяснил, – вздыхаю. – Отнекивается. Мол, понятия не имею, чьи это трусы.

– Вот хитрец!

– И знаешь, что самое обидное? Ему словно пофиг. Пофиг, что узнала, рассекретила его... Тотальное равнодушие, представляешь? Никаких тебе «прости, Марин, ты не так все поняла». Никаких оправданий. Ни-че-го. Я ему говорю: «Развод». А он так безучастно: «Развод так развод». Будто ему вообще плевать!

– Может, специально хорохорится? – предполагает подруга. – Цену себе набивает?

– Нет, – качаю головой. – Тут что-то другое. Кажется, Давид действительно остыл.

На самом деле это страшно. Страшно осознавать, что мужчина, которому ты подарила лучшие годы жизни, вдруг потерял к тебе интерес. Что его больше не трогают ни твои слезы, ни твоя боль, ни твоя ревность. Что в мыслях у него другая стоит. Красивая, молодая, порочная…

Помнится, после женитьбы мы с Давидом натурально не вылезали из постели. На работу опаздывали, дела откладывали, лишь бы вместе подольше побыть. Не только трахались, нет… Общались по душам, в глаза друг другу смотрели…

А потом дети, быт, карьера – и вот мы уже чужие люди. Не муж и жена, а соседи, которые изредка и без энтузиазма спят друг с другом.

– Мариш, ты это… Главное, не пори горячку, ладно? – советует Наташа. – Развод – это дело нехитрое, а вот брак сохранить – тут ума побольше нужно.

– Было бы ради чего сохранять…

– Не драматизируй. Семья-то у вас хорошая. Дети золотые. Давид твой пускай и не подарок, но мужик все же положительный. Деньги зарабатывает, детей любит, ерундой не мается. А оступиться… Оступиться может каждый, Мариш. Это жизнь, а не волшебная сказка.

– Сама-то развелась, – многозначительно хмыкаю я. – И ничуть не жалеешь.

– Ну ты жопу-то с пальцем не сравнивай! Мой идиот совсем не чета твоему Назарову. Пил, бил, погуливал… Ох, как вспомню, так вздрогну! В моем случае развод – это спасение. Я от него, сверкая пятками, бежала!

Да уж, тут глупо спорить. Наташкин бывший – ходячий красный флаг. Попил он ей кровушки знатно. Мой Давид по сравнению с ее Сережей – аполлон, но от этого не легче. Какой толк от аполлона, если он все равно налево смотрит?

– Я не к тому говорю, чтобы ты на его интрижки глаза закрывала, – продолжает подруга, будто прочитав мои мысли. – Ни в коем случае! Если он и впрямь любит другую, так пусть валит на все четыре стороны. Но я сейчас про другое. Про то, что разобраться нужно, Марин. Выяснить, как в действительности дела обстоят. Обсудить все спокойно. Без скандалов, без крика. Решение о разводе должно быть трезвым, понимаешь? А не принятым в пылу эмоциональной пьянки.

Понимаю. Все понимаю. Наташка, конечно, права. Но как быть с обидой? Как быть с чувствами, которые натурально бомбят меня изнутри? Справлюсь ли я с ними? Поможет ли мне время?

Всю дорогу до работы мы с подругой обсуждаем мою непростую жизненную ситуацию. Припарковав машину на офисной стоянке, я испускаю который по счету безрадостный вздох и решаю сменить тему разговора:

– Ну а у тебя-то как дела, Наташ? Какие новости?

– Новостей особо нет, только вот на днях бывший отчебучил…

– Что опять?

Я выхожу из автомобиля и направляюсь ко входу в здание. Голова по-прежнему кружится, а тело отчего-то покрывается холодным липким потом…

Блин, что же со мной происходит?

– Надумал свозить детей к морю, – делится Наташка. – Разглагольствовал, про отели мне всякие втирал, а потом свел все к тому, что я должна оплатить путевку. И ему, и детям, прикинь?

– Это с какого еще перепуга?

Превозмогая слабость, поднимаюсь по лестнице и с ужасом осознаю, что картинка перед глазами стремительно теряет резкость.

– Да фиг поймешь этого моржа лысого! Я ему тот же вопрос задала. А он мне знаешь что? Мол, я же готов с ними поехать, время свое драгоценное потратить, а от тебя всего-то и требуется деньги нам дать…

Останавливаюсь и судорожно хватаюсь за перила. Меня ведет. Будто при сильном алкогольном опьянении. Колени подгибаются, а дыхание становится частным и поверхностным…

– Ау, Мариш? Ты тут? – голосит подруга.

– Наташ, мне что-то хреново…

– В смысле? Что случилось?