Развод: Операция на Разбитом Сердце

Глава 1

Духовку я выключила ровно в семь вечера. В воздухе плыл густой, одуряюще сытный аромат запеченного мяса, приправленного розмарином и чесноком. Это был запах дома — того самого, который мы с Тарасом строили по кирпичику, по одной лишней смене, по одному некупленному платью целых двадцать лет.

Я на мгновение прикрыла глаза, вдыхая этот пар. Сегодня мясо было не просто ужином. Оно было триумфом.

На кухонном столе, между вазой с запоздалыми осенними астрами и накрахмаленными салфетками, лежал невзрачный листок формата А4. Справка из банка. Синяя печать в углу казалась мне сегодня самой красивой картиной в мире. Мы это сделали. Последний взнос по ипотеке ушел месяц назад, но документ я забрала только сегодня. Теперь эта двухкомнатная панелька в спальном районе — наша. Полностью. До последнего сантиметра линолеума и каждой трещинки на потолке.

— Ну что, Максик, скоро папа приедет, — негромко сказала я, поправляя выбившуюся из пучка прядь.

Макс, мой старый английский кокер-спаниель, отозвался сухим, надтреснутым «гав» и тяжело поднялся со своей подстилки у батареи. Ему было двенадцать — почтенный возраст для собаки. Лапы слушались его уже не так резво, а на морде проступила седина, сделав его похожим на мудрого старика. Он подошел ко мне, цокая когтями по полу, и ткнулся влажным носом в колено.

— Знаю, знаю, проголодался, — я ласково потрепала его за длинное, пахнущее пылью и шампунем ухо. — Подожди еще немного. Папа вернется из рейса, и сядем. Сегодня у нас большой праздник.

Василий, наш пятилетний кот — крупный, дымчатый и донельзя независимый, — лениво приоткрыл один глаз на подоконнике. Он только что закончил инспекцию моих астр и теперь делал вид, что весь этот человеческий суетливый мир его ни капли не касается. Но я знала: стоит Тарасу повернуть ключ в замке, Васька первый окажется в прихожей, чтобы обтереться о его тяжелые ботинки.

Я подошла к зеркалу, висевшему в коридоре. Сорок лет. На меня смотрела женщина с мягкими чертами лица и первыми тонкими морщинками в уголках серых глаз. Кожа чуть бледновата — сказываются бесконечные смены в ветклинике «Четыре лапы», где я работаю администратором. Я не красавица с обложки, нет. Но Тарас всегда говорил, что у меня «уютная» внешность. Раньше мне это казалось комплиментом.

Я разгладила фартук, потом, помедлив, сняла его вовсе. На мне было темно-синее трикотажное платье — старое, но любимое, оно хорошо подчеркивало фигуру, которую я ухитрилась сохранить, несмотря на любовь к выпечке.

Двадцать один год брака. Мы поженились совсем детьми, в девятнадцать. Помню нашу свадьбу: платье напрокат, лимузин — старая «Волга» дяди Коли, и букет из гвоздик. Мы тогда клялись, что будем вместе и в горе, и в радости. И горя хватало: и безденежье девяностых, и мои неудачные попытки забеременеть, и его долгие рейсы, когда я засыпала в обнимку с Максом, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Но мы выстояли. Мы стали той самой «обычной крепкой семьей», на которых держится мир.

Тарас работал экспедитором в «Север-Логистик». Неделя в рейсе, три дня дома. Тяжело, конечно, но платили там исправно.

Звук лифта на лестничной клетке заставил меня вздрогнуть. Сердце, вопреки двадцатилетнему стажу семейной жизни, предательски ускорило бег. Я услышала знакомый скрежет ключа в замочной скважине.

— Едет! — прошептала я Максу.

Пес уже стоял у двери, преданно виляя куцым хвостом. Васька спрыгнул с подоконника и неспешно, с достоинством аристократа, направился в прихожую.

Дверь распахнулась. Холодный воздух с подъезда ворвался в натопленную квартиру.

— Тарас! — я шагнула вперед, растягивая губы в искренней улыбке.

Муж вошел, тяжело дыша. Он выглядел... иначе. Обычно после недели за рулем он возвращался помятым, с темными кругами под глазами и запахом несвежей одежды, дорожной пыли и дешевого кофе из придорожных кафе. Но сейчас передо мной стоял мужчина в самом соку. Сорок два года, плечистый, загорелый (откуда бы в ноябре?), в новой куртке-аляске, которую я раньше не видела. И от него пахло.

Я потянулась, чтобы обнять его, прижаться щекой к колючей щетине, вдохнуть родной запах пота и ветра. Но Тарас почти неуловимым, резким движением отстранился.

— Привет, Аль. Да подожди ты, я с дороги. Весь грязный.

Он не поцеловал меня в макушку. Не прижал к себе так, чтобы ребра хрустнули. Он просто прошел мимо, даже не глядя мне в глаза.

И в этот момент я его почувствовала. Запах.

Это был не запах рейса. Это был тонкий, наглый шлейф чего-то приторно-сладкого, с нотками ванили и черного перца. Дорогие женские духи. Они буквально кричали в нашей прихожей, заставленной старой обувью и пахнущей собачьим кормом. Этот аромат был здесь чужим. Враждебным.

— Тарас, ты... новый освежитель в машину купил? — спросила я, и мой голос прозвучал как-то жалко, по-детски.

Он замер у вешалки, стягивая куртку. На мгновение его спина напряглась.

— Ага. Вонючий какой-то попался, на заправке взял. Глаза режет. Дай пройти, Аль, я в душ.

Макс радостно ткнулся носом в его ладонь, ожидая привычного приветствия. Тарас раздраженно, почти грубо, отпихнул пса ногой.

— Пошел вон, Макс! Весь в шерсти, только штаны надел чистые.

Пес отлетел в сторону, глухо клацнув зубами. Он не заскулил, просто замер, глядя на хозяина глазами, полными непонимания. Макс никогда не видел Тараса таким. Я тоже.

— Тарас, зачем ты так? Он же скучал... — начала я, но муж уже скрылся в ванной.

Щелкнул замок. Зашумела вода.

Я осталась стоять в прихожей, прижимая ладони к пылающим щекам. В голове набатом стучала одна мысль: «Показалось. Ты просто устала. Ты слишком много смотришь мелодрам на работе».

Я вернулась на кухню. Мясо в духовке продолжало источать божественный аромат, но мне вдруг стало душно. Я подошла к столу и посмотрела на справку из банка. Еще десять минут назад она казалась мне ключом от рая. Сейчас — просто куском бумаги с синей печатью.