Развод. Операция "жизнь"

Глава 17

Утро после той тяжёлой ночи было тихим и неловким. Никита появился на кухне когда я уже допивала кофе. Он выглядел помятым, но спокойным. Синяк под глазом отчётливо проступал синевой.

— Привет, — хрипло произнёс он, опускаясь на стул.
— Как спалось? — спросила я, подвигая к нему тарелку с бутербродами.
— Нормально. Спасибо. — Он взял один, но только покрутил в руках. — Мам, я… я сегодня съезжу домой. Поговорю с отцом.

Я замерла, положив ложку.
— Никита, ты уверен? Может, дать ему время остыть? Или тебе самому?
— Нет, — он покачал головой. Его взгляд, ещё недавно такой потерянный, теперь был сосредоточенным и твёрдым. — Иначе будет хуже. Они там обживаются. А это наш с Машей дом. Он должен это понять. Я вежливо попрошу его съехать. Пока мы все окончательно не перегрызлись.

В его тоне не было злости, только усталая решимость взрослого человека, отстаивающего свои границы. Я горько усмехнулась про себя: он взрослел не по дням, а по часам, и уроки ему преподносила сама жизнь, а не мы, родители.
— Будь осторожен, — сказала я, не находя других слов.
— Я не буду скандалить. По-взрослому. — Он допил стакан сока и встал. — Я потом позвоню.

Он ушёл, и в особняке воцарилась тишина, теперь наполненная тревожным ожиданием. Я пыталась заниматься, но мысли путались. Примерно в полдень раздался звонок.

— Всё, — коротко сказал Никита. В его голосе слышалась не радость, а пустота выгорания. — Поговорили. Он… согласился. Говорит, что и сам понимал, что это ненормально. Снимут квартиру. Съезжают на днях.

— Как ты? — спросила я.
— Устал. Но… вроде легче. Прямо сейчас еду к друзьям, развеюсь .Спасибо, мам. За вчера.

Он положил трубку. Я сидела, держа в руках телефон, и чувствовала странную смесь облегчения и щемящей грусти.

Вечером у меня была назначена встреча с Константином. После эмоциональных бурь дня мне не хотелось никуда идти, но я дала слово. Он пригласил меня к себе домой — в свой загородный дом, о котором упоминал. «Хочу показать тебе своё настоящее убежище», — сказал он.

Дом оказался не помпезной виллой, а уютным двухэтажным строением из камня и дерева, утопающим в зелени за городом. Внутри пахло кофе, древесиной и старой бумагой — запахом спокойствия.
— Это моя крепость, — улыбнулся Константин, проводя меня в просторную гостиную с камином. — Здесь я восстанавливаюсь от городской суеты и навожу порядок в мыслях.

Пока он готовил ужин на кухне, я осматривалась. Книжные полки до потолка, несколько тонко подобранных картин, никакой показной роскоши. И тут мой взгляд упал на широкий, неглубокий ящик из тёмного дерева, стоявший на специальной подставке рядом с книжным шкафом. Стеклянная крышка позволяла рассмотреть содержимое.

Я подошла ближе. Под стеклом лежали не ювелирные изделия, а старинные медицинские атласы и рукописные фолианты в кожаном переплёте. Рядом с ними были разложены, будто драгоценные украшения, изящные ларингоскопы и отоскопы конца XIX века с ручками из слоновой кости и полированной стали, а также набор диагностических неврологических молоточков разных эпох — от простых до невероятно ажурных. Это была не коллекция ужасов, а собрание изящных инженерных решений прошлого, посвящённых диагностике.

— Константин, — обернулась я к нему, — это поразительно. Я не знала, что ювелиры коллекционируют медицинский антиквариат. И такой… тонкий.

Он улыбнулся, продолжая нарезать овощи.

— У каждого есть свои странности. Медицина всегда меня очаровывала. Возможно, потому что она, как и ювелирное дело, требует точности и чутких рук.

Я кивнула, но внутри зашевелилась лёгкая настороженность. Слишком уж неожиданное увлечение для человека его профессии. Мой взгляд скользнул по полке рядом с витриной — там лежали папки с документами. Одна из них была приоткрыта, и я увидела знакомый логотип — «Кардио-клиника «Асклепий»». Рядом лежал блокнот с подписью на обложке: «К.А. Волков. Совещание в 15.00».

Волков. Константин Александрович Волков. Сердце у меня замерло. Я медленно отступила от витрины.

— Костя? — голос мой дрогнул. — А что это за клиника «Асклепий»? И почему на блокноте твоя фамилия?

Он обернулся, и по мгновенному замешательству на его лице я всё поняла.

— Это... один из моих проектов, — осторожно сказал он, подходя.

— Проектов? — я почувствовала, как по спине бегут мурашки. — Ты... владелец сети клиник?

— Я совладелец, — честно признался он, не отводя глаз. — И один из учредителей фонда, который эту сеть развивает. Я вхожу в совет директоров.

Всё встало на свои места. Его глубокие познания, его осмысленные вопросы о медицине, его интерес к моей учёбе…
—Постой.. И когда ты пригласил меня в тот раз в кафе… когда вернул кольцо… это был просто дружеский жест? Или… деловая разведка? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от горького разочарования.

Он сделал шаг ко мне, но я отступила.

— Майя, послушай...

— Нет, ты послушай! — голос мой сорвался. — Я только что начала тебе доверять! Я думала, что ты... что ты видишь во мне просто Майю. А ты что? Присматривался ко мне как к потенциальному сотруднику? Это всё было... деловой расчет? Ну скажи что это было просто совпадение..Но тогда почему ты сразу не рассказал об этом?

Его лицо стало серьёзным, но в глазах не было ни капли лукавства, только искренняя тревога и усталость, которую я узнавала в себе.
— Майя, выслушай… всё началось именно так, как ты думаешь. Сначала это было отношение ювелира к клиенту. Ты пришла с историей, с болью, с фамильной реликвией в руках и со своей целью стать врачом. Я оценил твою решимость В твоём возрасте. После всего. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Это выходило за рамки обычной человеческой истории. Мне стало… интересно…да, твоя история возвращения в медицину известна в определённых профессиональных кругах. Она вдохновляет. И да, как совладелец клиник я был искренне заинтересован в таком целеустремлённом человеке в принципе. В твоей силе. Но всё, что происходит между нами сейчас, — он посмотрел на меня с такой прямотой, что у меня перехватило дыхание, — это не имеет никакого отношения к бизнесу. Это настоящее. Я не ожидал, что эти чувства появятся. Но они есть. И они — единственная причина, по которой я сейчас стою перед тобой и пытаюсь объясниться, рискуя всё потерять.