Развод. Осенью все только начинается.

Пролог

– Так, все, я побежал!

Я стою, как статуя, глядя в окно. Сжалась в комок, сцепила зубы. Сердце не просто колотится – оно рвется из груди бешеными, неровными ударами, отдающимися в висках тяжелым стуком. Кажется, еще немного – и оно вырвется и упадет к моим ногам трепещущим комком. Будто пытаясь его удержать, я стиснула руки на груди, вцепившись в края пеньюара с такой силой, что ногти чуть не ранят кожу ладоней. Стою, немигающим взглядом смотрю сквозь стекло.

Но супруг этого не видит.

Как обычно, бросает на столе чашку из-под кофе, оставляя на скатерти привычное коричневое кольцо. Словно особый пунктуационный знак, означающий бездну пренебрежения.

На бегу закидывает в рот последний кусок бутерброда и машинально целует меня в висок, даже не обращая внимания, что сегодня я ему не отвечаю. Меня передергивает, но я еще крепче впиваюсь ногтями в ладони, опасаясь выдать себя.

Внутри меня все вибрирует и дрожит.

Мир сузился до оконного стекла, запотевшего от моего прерывистого дыхания. Может, это ошибка? Может, все не так? Может, это все просто подстроено?

Но тут из коридора слышу когда-то любимый голос:

– Вечером рано не жди, у нас как обычно…

Как обычно.

Ну, значит, мне не показалось!

Медленно выдыхаю, ощущая, как мою грудь заполняет ледяная, спокойная пустота, и оборачиваюсь.

– Дим! – зову мужа хриплым голосом.

– Чего? – недовольно замирает на пороге.

– Дим, забрось мне манекены и обрезь в машину! – стараюсь звучать, как обычно, но мне кажется, что я слишком слащава, слишком дружелюбна!

Выскальзываю из кухни, открываю дверь комнатушки, которая считается в квартире моей швейной мастерской, и с видимым усилием достаю два объемных черных мешка.

– Что, раньше никак нельзя было? – кривится муж.

– Ну, Дим, – хлопаю глазками.

– Ух черт! – подхватывает он объемные пакеты. – Тяжелые.

– Были бы легкие, я бы сама отнесла! – парирую с милой улыбкой.

– Ладно, заброшу в багажник. Давай!

И мой муж выскакивает на лестничную клетку с двумя здоровенными пакетами для мусора в руках. Они топорщатся и чуть не рвутся. Пластмассовые руки и бедра выступают, не оставляя сомнений в том, что находится в мешке.

Я, кажется, забываю, как дышать! В ушах звенит, в висках стучит…

Бегу к окну. В прямом смысле слова бегу! Задеваю стул, он падает. Не поднимаю. Пусть все рушится. Так даже лучше!

Уже не скрывая своего трепета, стискиваю запястья, кусаю губы. Переминаюсь с ноги на ногу, наблюдаю, как муж, явно испытывая неудобство, открывает подъездную дверь, выходит, ругаясь, открывает багажник моей машины, небрежно закидывает туда мешки… Хлоп! Машина закрыта!

Все! Есть! Погнали!

– А-а-а-а-а! – ору, что есть мочи.

Адреналин врывается в мой разум, как острый осколок стекла! Разворачиваюсь и фурией несусь по квартире!

Нет, я не в ярости. Я холодно и расчетливо уничтожаю тот мир, в котором меня предали.

– Не надо! – кричу, роняя с громким стуком мебель.

Стулья, вещи, посуда!

С видимым удовольствием сдергиваю со стола вечно испачканную Димкой скатерть, наблюдая, как бьется его чашка. Осколки разлетаются, как моя жизнь. Мелкие, бессмысленные, ранящие. Словно музыку, слушаю звяканье падающих ножей и ложек.

– Дима, нет! – только бы не переборщить, а то соседи прямо сейчас полицию вызовут.

Прихожая… Хватаюсь за свой плащ и висну на нем, добиваясь, чтобы петелька не просто порвалась, а вырвалась с корнем. Туфли на бок. Коврик загнуть.

Ванная.

К пузырькам на зеркале не лезу, роняю стиральный порошок, отшвыриваю бесполезную коробку.

И наконец, спальня!

Комната, которая когда-то была для нас святой!

К черту! На пол! Все!

Скидываю подушки, роняю набок кресло, журнальный столик, вазу, подаренную нам на свадьбу… Фотография из последнего отпуска! Обнимаемся, улыбаемся! Счастливые! А она тогда уже была! У него тогда уже была она! И он смел обнимать меня и признаваться в любви!

Швыряю кусок картона в деревянной рамке на пол, с яростью бью по нему ногой. Раз, второй, третий.

Стоп.

Будет неестественно.

Выдыхаю, отступаю, оглядываюсь.

Шкаф.

Распахиваю его и тяну с дверцы галстук и ремень.

О! Ремень! Отлично!

С силой впиваюсь в него ногтями, будто я срывала его с рук!

Ой! Больно! Ноготь!

Неожиданное физическое ощущение на секунду приводит меня в себя…

Но я не останавливаюсь. Сорванный ноготь жертвы – просто великолепно! Хмыкаю с улыбкой. Если бы душа заживала так же быстро, как и раны на руках.

Все? Ничего не забыла? Если предположить, что он тащил тело…

Да. Тело…

Возвращаюсь на кухню, распахиваю аптечку и достаю стерильный шприц. Мне нужна только игла, остальное ни в коем случае не оставить. Все в карман.

Взгляд падает на часы, горящие на микроволновке. Быстрее.

Дрожащими руками пытаюсь вставить иголку себе в вену. Кровь появляется, но тут же останавливается. Черт! Промахнулась!

Совершенно бесчеловечно, рискуя заполучить синяк на пол руки, тереблю канюлю, добиваясь своего. Вот! Есть! Тонкая струйка!

Капли на пол… Дорожка в коридор, чуть набираю в ладонь и красиво размазываю по порогу ванной! Там же впиваюсь ногтями, чуть сцарапывая краску. Глазу незаметно, но криминалисты, я уверена, найдут.

Все! Достаточно! Вперед!

Не снимая ночнушки, натягиваю сверху серый бесформенный халат, потом еще замусоленную жилетку и последний штрих – платок на голову.

Подхватываю из мастерской заранее заготовленное ведро и швабру и выхожу из квартиры.

На секунду замираю.

Мой плащ, мои туфли, комплект ключей, телефон…

Все лежит именно так, как я оставила это вчера вечером.

Все. Прощай, привычная жизнь. Настало время тебя изменить!

Иду по подъезду, волоча за собой ведро. Лицо вниз, руки в перчатках, платок почти до бровей надвинут…