Развод. Ошибка императора дракона

Глава 7. Гости

Не понимаю. Медленно ставлю чашку, в тишине комнаты слышен отчётливый стук. Дед не мог так сказать, он, наверное, имеет в виду что-то другое?

Поднимаю на него взгляд, наполненный надеждой. Вэйд-старший прикрывает глаза.

— Сандра, послушай меня. Не пытайся, ты сделаешь только хуже. Как думаешь, какой их следующий шаг?

— Следующий шаг? — теряюсь я. — Дэбора добилась того, чего хотела, — горько усмехаюсь. — Теперь будет жить и наслаждаться ролью императрицы, что ей ещё надо?

— Дэбора не одна, — возражает дед.

Я киваю: думала так же.

— Тот, кто ей помогал, получит какую-то выгоду, — продолжаю я мысль.

— А что они сделают с тобой? — дед наклоняет голову вперёд и ждёт ответа.

Намекает, чтобы я додумалась сама. Что ж, попробую. Ответ, что ничего они делать не будут, ведь меня и так уже все вокруг считают обманщицей, не подходит, как я понимаю?

А ведь действительно! Настоящая обманщица — Дэбора. И это может каким-то образом вскрыться. Более того, я прямо сейчас просила деда помочь доказать, что это мой ребёнок. Значит…

Я им мешаю.

Меня надо убить.

Сжимаю похолодевшие пальцы. Да. Даже если позже вскроется, что я была настоящей истинной, будет поздно. Меня не вернуть, а значит, можно предложить императору новую “Дэбору”. Или вымолить прощение.

Но с другой стороны…

— Они хотят меня убить, — говорю я деду. Мама тихонько охает за спиной. — Потому что я буду доказывать правду и рано или поздно добьюсь своего.

— Умничка, — кивает дед. — Причём, в идеале отравить или повесить. Потому что тогда можно будет пустить слух, что ты сама не выдержала позора.

Что-то мне нехорошо. Теоретические рассуждения кончились тем, что я представила и осознала всю опасность. Опускаю взгляд на чашку чая и чувствую тошноту. Глубоко дышу, чтобы прийти в себя. Это самовнушение.

— Отец, не пугай Сандру! — вмешивается мать, возмущённо шипя. — Она и так многое пережила.

— Раз ты это понимаешь, почему сама чуть не выгнала её из дома?

Не выдерживаю и смотрю на мать украдкой. Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос.

— Ты же знаешь, каким бывает Кейн, — бормочет она.

Отворачиваюсь и опускаю плечи. Неприятно это слышать. Мама вроде бы жалеет меня, хочет поддержать, но не идёт против отца. А он не идёт против основной массы знати. И сколько ещё таких людей, которые могли бы посочувствовать мне, но молчат, чтобы не выделяться из общества?

Мама садится рядом на диван и касается прохладными пальцами моей руки.

— Прости, Сана. Я испугалась, хотя не должна была. Оставайся дома, — мягко говорит она.

— Нет, ей лучше уехать, — жёстко перебивает дед. — Тут опасно. Не знаю, специально или нет, но хорошо, что император отослал её из дворца почти сразу. Там ещё опаснее.

— Думаешь? В глуши до меня ещё проще дотянуться, — возражаю я.

Эмоций почти не осталось, я чувствую себя выжатым лимоном. Совершенно не понимаю, что делать.

— В моих землях уж точно безопаснее, — усмехается дед. — Поедешь со мной. Но сначала я, как и хотел, поговорю с этим вы… с императором. Не может же он не чувствовать, кто его настоящая истинная! Я ему вставлю на место мозги.

Дед встаёт и разминает руки. Мама наблюдает за этим с опаской, но остановить не решается.

— Сана, думаю, к вечеру я вернусь, а улетим мы с тобой уже завтра, — заключает он.

— Подожди! — вспоминаю я и тоже поднимаюсь. — Ты так и не объяснил, почему мне нельзя вернуть сына? Я и так понимала, что это опасно. Но отказаться, это…

Сердце разрывается от одной мысли. Может быть, я живу только благодаря этому шансу, надежде увидеть сына?

— Сана, твои чувства затмевают разум. Если ты будешь одержима этой идеей, не сможешь трезво и хладнокровно смотреть на ситуацию. Будешь жить в ожидании шанса, а он может и не прийти, как бы грустно это ни звучало, — из-под седых бровей дед кидает на меня виноватый и сочувствующий взгляд.

— Не верю, — опускаю я голову. — Должен быть способ, шанс…

— Если он будет, то нескоро, — Вэйд-старший задумчиво молчит. — Мы ещё поговорим об этом. А ты пока реши, берёшь с собой того ребёнка или нет. Учти, если оставишь, от неё тоже постараются незаметно избавиться. Но в принципе, нам-то что?

Дверь за дедом закрывается с мягким стуком, а я сижу в ступоре. Мне должно быть всё равно? В целом я не испытаю материнских чувств в малышке, и каждый раз, когда беру её на руки, жалею, что не могу вот так же взять своего сына. Но в то же время мне легче, потому что эти дни я не сходила с ума от одиночества, а была занята ребёнком и налаживанием её маленькой жизни.

Я точно не смогу оставить её, когда знаю, что её погубят. Или, может быть, дед не прав? Ведь у девочки есть мама, которая наверняка хочет для дочки спокойной жизни, пусть и порознь.

— Отдохни пока, за малышкой последит Лейла. Она ещё тебя помогала нянчить, — говорит мама. — Сперва отдохни, а потом уже думай.

Я уже и так отдохнула. Несколько дней в взаперти. Голова пухнет, мне нужен свежий воздух. Поэтому, одевшись потеплее, я выхожу из дома, чтобы походить по территории и подышать.

Голова действительно проясняется. Не могу согласиться с дедом, меня тянет что-то предпринять как можно быстрее. И для начала я вспоминаю подруг и приятельниц, старых и тех, с кем успела подружиться во дворце. И перебираю в голове, кто из них присылал подарки, а кто нет. Те, кто прислал — сочувствуют мне и не торопятся разорвать связи. Надо написать их фамилии и имена деду, чтобы он знал, кто нам может помочь в случае чего. Или кто не будет мешать.

Я заканчиваю круг вокруг особняка, выхожу из-за угла и уже вижу входные ворота. И останавливаюсь как вкопанная. К ним подъезжает карета со знакомым мне гербом семьи Фарро. Их дочь — близкая подруга Дэборы, а они все с самого начала были настроены скептически к тому, что из меня, провинциалки, выйдет хорошая императрица. Сейчас они, наверное, рады. А может, и были во всём этом замешаны.