Развод. Осколки нашей семьи

8

- Никто, - равнодушно заявляет Егор, глядя мне прямо в глаза.

- Пошли тогда, - другая женщина тянет моего бывшего мужа за руку. – Дима с Ритой уже ждут нас в ресторане.

- Пошли, - соглашается Егор, отворачиваясь от меня.

Вот так. Я для него никто. Пустое место. Как же быстро он справился с разводом. Вон, уже и другую в ресторан ведёт. У него всё хорошо.

А я кричать готова от боли. Я ещё ничего не пережила. Моя любовь к этому мужчине не умерла только лишь оттого, что я приняла решение уйти. Я попыталась вырвать любовь из сердца, как сорняк, но корни, очевидно, ещё не погибли.

Мне очень тяжело видеть его с другой. Мне невыносимо ощущать на себе его равнодушие.

Очень надеюсь, что время лечит. Что пройдут года, и я буду вспоминать о бывшем муже так же равнодушно, как он сейчас смотрит на меня.

Пока же всё внутри переворачивается, будто мы сделали что-то непоправимо страшное.

Перешагиваю через свою боль и гордость и прочищаю охрипшее горло кашлем.

- Егор, - говорю я спине бывшего мужа. – Нам надо поговорить.

Он останавливается, но даже не оборачивается.

- Нам? – слышу я насмешливый голос бывшего. – Мне лично ничего от тебя не нужно. Оставь меня в покое, я предупреждал, что потом не стану тебя слушать.

Сжимаю с силой кулаки. Как же это унизительно.

- Это касается и тебя тоже, - мой голос осип от волнения. – Егор, я узнала, что…

- Мне плевать, - перебивает меня бывший муж, который до сих пор так и не соизволил обернуться. – Твои проблемы больше меня не касаются. Мы развелись, Вика, как ты и хотела. Нас больше ничего не связывает. Сделай одолжение, не появляйся тут больше.

Смотрю в спину мужчины, которого больше не могу назвать своим, и понимаю, что он действительно не станет меня слушать.

Охранник, стоящий у дверей, смотрит с жалостью, а девица отводит глаза, делая вид, что меня тут нет.

Егор кладёт руку на поясницу своей спутницы и подталкивает её вперёд к припаркованной неподалёку машине.

- Егор… - на глаза наворачиваются унизительные слёзы.

Как же так? Что я ему такого сделала, что он и за человека меня перестал считать? Не согласилась быть одной из многих?

Егор доходит до машины не оборачиваясь. Заботливо открывает дверь перед девушкой, помогает ей сесть, обходит машину и садится за руль.

Он верен своему слову до конца. Я для него больше не существую.

Автомобиль, который мы вместе совсем недавно забирали из салона, отъезжает, оставляя меня одну стоять на тротуаре, как идиотку.

Такой жалкой я не чувствовала себя ещё никогда в жизни. Никогда не прощу Егору этого унижения.

Не захотел меня слушать? Прекрасно! Это его выбор.

Он не заслуживает знать о ребёнке! Только что он потерял право быть причастным к этому чуду.

Каждый из нас наполнит жизнь тем, что ценит.

Пусть бывшему мужу достаётся кредитная машина и право спать с кем хочет. А я заберу с собой гораздо более ценное сокровище. Я заберу с собой смысл вставать по утрам, как бы ни было тяжело. Я присвою себе счастье, которое могло бы быть у него, если бы он не был такой сволочью.

Стираю с щёк слезы и расправляю плечи.

У меня с моим малышом обязательно всё будет хорошо. Мы не пропадём.

Что ж, Егора в нашей жизни не будет ни в каком формате. Поняли. Приняли.

Так даже лучше.

Бреду по улице на негнущихся ногах. Не думала, что будет так тяжело. Такое чувство, что меня через мясорубку прокрутили.

Взгляд падает на знакомую вывеску. Это кафе, в которое мы ходили много раз, пока я приезжала в офис Егора работать.

Ноги сами собой несут меня туда. Заказываю горячий чай и сажусь с дымящейся кружкой в самый угол.

Плетёная спинка стула. Салфетницы в форме домиков. Здесь всё такое знакомое. Кажется, за этим самым столиком мы как-то вместе с Егором составляли план по продажам на следующий квартал.

Слёзы начинают течь по щекам сами собой. Сначала по капельке, а потом всё сильнее и сильнее. Поток набирает обороты, и вот я уже ничего перед собой не вижу. Сижу, сжимая в руках горячие бока кружки, и оплакиваю свою неудачную личную жизнь. Меня колотит то ли от холода, то ли от чего-то другого, и я плотнее прижимаю ладони к остывающему чаю, но это совершенно не помогает.

Я кажусь самой себе такой жалкой. Просто развалиной.

- Чего ревём? – ко мне за столик подсаживаются две женщины лет шестидесяти.