Развод. Осколки нашей семьи

24

Егор окидывает мою фигуру голодным взглядом. Он будто видит моё тело обнажённым сквозь одежду.

Сглатывает. Я вижу, как дёргается его кадык.

- Когда ты была сдобной пышкой, твой характер был добрее, - Егор усмехается. - Правду говорят, диеты портят женский характер…

Мне кажется, что я превращаюсь в разъярённого быка на корриде, перед которым машут красной тряпкой.

- Я тебе сейчас здоровье испорчу! – рычу я, выходя из себя окончательно.

Голубые глаза бывшего мужа опасно темнеют.

- Давай, кинься на меня, детка, - в голосе Егора появляется тягучая патока, - увидишь, что будет.

Взгляд бывшего мужа задерживается на моих губах.

И я понимаю, что так этого гада не переиграю. Нужно вспомнить о том, что он мне никто. Глупо вступать с ним в прямой конфликт. Достаточно просто равнодушия.

Он пустое место для меня.

Делаю глубокий вдох – выдох успокаиваясь. Я должна быть хладнокровной. Егор мне почти что враг, и для общения с ним нужна холодная голова.

- Я не стану играть в твои игры, Ситников, - спокойно произношу я. – Возвращайся к шлюхам, которые, как ты считаешь, поднимают твой авторитет. Я в это дерьмо второй раз не вляпаюсь под страхом смерти.

Открываю дверь для Егора и приглашаю его жестом убраться, наконец, прочь из моего кабинета.

Ситников подходит ко мне и останавливается.

- А что, если я понял, что был неправ? – спрашивает он.

Пожимаю плечами.

- Поздравляю! – не могу удержаться от язвительности. – Неси это великое открытие дальше по жизни.

- Ты правда счастлива с ним? – спрашивает мой бывший муж.

- Не с ним, Егор, - с усталым вздохом признаюсь я. – Просто счастлива без привязки к чьим-то штанам. Представляешь, и так возможно!

- Я тебя понял, - Ситников кивает и покидает наконец мой кабинет.

Весь рабочий день мне испортил! После визита бывшего мужа всё валится из рук. Отчёты не читаются, таблицы на компьютере не желают грузиться…

А ведь я сегодня в офисе за главного.

Кое-как справляюсь со срочными вопросами к четырём часам дня и бегу домой. Никогда ещё не оставляла дочку так надолго.

Тома встречает меня обиженным плачем. Забираю малышку у мамы и глажу маленькую голову с рыжими, как у Егора, волосиками.

- Ну прости, - целую раскрасневшееся личико, - мама дома, всё хорошо.

Сразу, не переодеваясь в домашнюю одежду, сажусь в старое мягкое кресло, расстёгиваю блузку и даю дочке грудь. Это успокаивает и меня, и её.

Глажу маленькие пяточки в крохотных хлопковых носочках и нюхаю сливочную макушку.

В такие моменты я не люблю свою работу и немного завидую женщинам, у которых есть возможность посвятить себя ребёнку в первые пару лет его жизни.

Такая роскошь мне недоступна. Я одна отвечаю за Тамару и должна зарабатывать нам на жизнь.

- Как дела у Махмуда Усмановича? – спрашиваю я маму.

По её выражению лица понимаю, что хороших новостей нет. Мама качает головой и прижимает ладонь ко рту.

- Не собрал он нужную сумму, - говорит она. – Полчаса назад звонил. Только половину удалось достать…

Всё внутри нехорошо сжимается. Кажется, беды не избежать.

- Понятно, - шепчу я, опуская глаза.

- Викусь, а давай на прогулку с Томой сходим, - просит мама. – Тамарочка чувствовала, должно быть, что я нервничаю, и не смогла уснуть после обеда. Вот и капризничает. Давай её в коляске укатаем, хоть отдохнёт. И мы отвлечёмся немного. А то я тут уже с ума сошла от волнения.

Гор одобрительно тявкает, услышав слово «гулять».

- Ну хорошо, - соглашаюсь я.

Неплохая, в общем-то, идея. Свежий воздух должен прочистить гудящую голову.

Идём всей компанией на пустырь за домом, где Гор может размять лапы, побегав по траве. Тома быстро засыпает в коляске, укаченная тряской по кочкам.

- Ты его не винишь? – осторожно спрашиваю я маму.

Да, я сама успокаивала Махмуда Усмановича и говорила о том, что нужно обратиться в полицию. Однако играть в карты с незнакомыми людьми он сел, скорее всего, по своей воле.

Мама вздыхает и качает головой.

- Не виню, и ты не вини, - говорит она. – Махмуд - хороший человек, даже если есть, в чём его упрекнуть. Я не перестала его уважать из-за случившегося. А замуж я выходила не за квартиру и деньги, а за мужчину, которого полюбила.

- Вам повезло друг с другом, - говорю я, толкая перед собой коляску по дорожке.

Собственный брак с Ситниковым показался мне вдруг картонным домиком, рухнувшим от лёгкого дуновения ветра. Мы не стали держаться друг за друга, как мама готова держаться за своего Махмуда.

Впрочем, он и не предавал её так, как Егор предал меня.