Развод. Осколки нашей семьи

Глава 3. Дружеское участие.

Давид

Прошлое.

– Господи! Я сейчас описаюсь! – хохочет Наташа Скоробогатько, утирая слезящаяся от смеха глаза. – Димка, ну ты Петросян!

– Кто? – хмурится мой восемнадцатилетний племянник.

Его рассказ о том, как он сдавал экзамен по экономическому анализу самому строгому преподавателю университета, и впрямь вышел очень красочным и комичным.

– Ну юморист, имеется в виду, – поясняет она. – Хохмач.

– А-а-а, – тянет Димка, явно гадая, почему ему дали такое странное прозвище.

– У молодежи сейчас другие кумиры, Наташ, – усмехается моя супруга. – Петросян – это прошлый век.

– Что ж поделать, молодежь всегда на шаг впереди, – Скоробогатько пожимает плечами. – За ними не угонишься.

Хорошо сидим. Пьем, едим, разговариваем. Я люблю такие вот такие уютные душевные вечера в кругу семьи и друзей. Здесь можно вдоволь посмеяться, пофилософствовать и поделиться наболевшим. С тех пор, как мы с Мариной переехали в новый просторный дом, мы частенько зовем гостей. Не каждые выходные, конечно. Но раз в месяц – точно.

– Милый, принеси нам с девочками еще выпить, – жена мягко касается моего предплечья. – А то у нас все закончилось.

– Хорошо, – улыбаюсь. – Белого, красного?

– Мне белого сухого, – подает голос Оля Баженова.

– А мне красного полусладкого, – вставляет Наташа.

– Принесу и то, и то, – хмыкаю. – Только смотрите не упейтесь.

Оставляю гостей и спускаюсь на цокольный этаж. Там у нас стоит большой винный шкаф с большим разнообразием напитков. Они отличаются сортом, годом изготовления, количеством добавляемого сахара и многими другими параметрами.

– Помочь? – за моей спиной раздается тихий вкрадчивый голос.

Оборачиваюсь и упираюсь взглядом в Иру Меркулову, еще одну Маринкину подругу. Бесшумно, словно кошка, она подступает ближе, а на ее ярко-красных губах играет легкая интригующая улыбка.

– Да нет, я справляюсь, – отзываюсь дружелюбно.

Достаю из винного шкафа две бутылки и ставлю их на стол.

– Знаешь, иногда так устаешь от шума, и хочется побыть в тишине, – делится она. – У тебя так бывает?

– Пожалуй, – киваю, роясь в ящиках в поисках штопора. – Но это, скорее, касается работы.

– А в личной жизни, стало быть, все прекрасно?

Замерев, поднимаю на нее удивленный взгляд:

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – картинно пожимает плечами. – Марина всякое рассказывала…

У меня нет ни малейшего желания знать, о чем моя жена разговаривает со своими подругами. Женский треп есть женский треп.

– Ясно, – я возвращаюсь к поискам штопора. – Ну это ваше, девчачье. Я в такое не лезу.

– Говорит, на тебе большая ответственность и ты очень устаешь, – Ира подступает еще чуть ближе.

А в следующее мгновенье я ощущаю, как подушечки ее пальцев опускаются мне на плечо и невесомо сбегают вниз, до самого края закатанной до локтя рубашки.

– Говорит, что в постели тоже не все гладко…

– Я считаю, это не твое дело, Ир, – обрываю, нахмурившись.

– Ты не подумай ничего такого, Давид, я же как лучше хочу, – ничуть не обидевшись, продолжает она.

Ее вторая ладонь опускается мне на спину и начинает ласково поглаживать пространство меж лопаток.

– Ты ведь муж моей лучшей подруги, мне небезразлично ваше благополучие. Может, тебе к массажисту сходить? У меня есть один знакомый. Его руки – это просто дар божий. Мигом снимают стресс и усталость.

Стоим на месте. Ира гладит меня по спине, а я буравлю столешницу невидящим взором. Наверное, это неправильно, но мне приятны ее прикосновения. Такие нежные, теплые, участливые…

– Я подумываю, – выныриваю из оцепенения и отступаю на шаг. – Возможно, массаж и впрямь не такая уж плохая идея.

– А я что говорю? – Ира улыбается. – Массаж – это лучшее лекарство для души и тела.

Мы снова переплетаемся взглядами. И на этот раз в ее ярко-голубых глазах мне мерещится то, чего я не замечал прежде.

Симпатия? Влечение? Восторг?

Да ну, чушь собачья. Меркулова – институтская подруга моей жены. У нее и в мыслях не может быть этого. Она любит Марину и желает ей только лучшего. Так что, вероятнее всего, ее и разговоры про мою усталость и массаж – просто добрый дружеский совет. Не более того.

– Да где этот чертов штопор? – я начинаю злиться, по второму кругу заглядывая во все выдвижные ящики.

– Он тут, – Ира опускает руку в корзинку, которая все это время была перед моими глазами, и извлекает оттуда пресловутую открывашку.

– Да уж, я совсем ослеп, – соглашаюсь я, протягивая руку за штопором.

Намереваюсь забрать его у Иры, но в последний момент она прячет его спину.

– Сначала пообещай мне кое-что, – произносит вдруг.

– Что именно? – я изрядно озадачен ее странным поведением.

– Пообещай, что, если однажды тебе будет плохо и захочется с кем-то поговорить, ты позвонишь мне.

– С какой стати мне тебе звонить?

– С такой, что мы с тобой тоже друзья, – Ира магнетично хлопает длинными темными ресницами. – Больше десяти лет как-никак знакомы.

– Неужели так долго? – ухмыляюсь.

– Угу, – кивает. – Ну так что, позвонишь?

– Ладно, позвоню, – сдаюсь я, решив не раздувать из мухи слона. – Отдашь штопор?

– Держи, – она вкладывает прохладный металл в мою раскрытую ладонь. – И помни, что женщина-друг в каком-то смысле даже лучше друга-мужчины.

– Это еще почему? – игра, которую она затеяла, меня забавит.

– Потому что я разбираюсь в женской психологии и могу дать дельный совет.

Что ж, а это заявление не лишено смысла.

– Заметано, – посмеиваюсь. – Если нужен будет рассудочный дружеский совет, ты первая в списке.

– Приятно хоть в чем-то быть для тебя первой, – шутливо бросает она.

А затем разворачивается на сто восемьдесят градусов и, грациозно покачивая покатыми бедрами, уходит.