Развод. Осколки нашей семьи

Глава 4. Отличия мужчины от мальчика.

Давид

Прошлое.

– Как это ты не сможешь поехать на свадьбу к Рощиным?! – гневно восклицает жена. – Я же за два месяца тебя предупреждала!

– Так бывает, Марин, – устало тру виски. – Планы меняются.

– Но не в последний же момент?!

– Ну что я могу сделать, если премьеру фильма сместили аж на три недели?! Мы выходим в прокат раньше, а значит, работа, которую я планировал сделать в следующем месяце, нужно сделать сейчас!

– Работа, работа… Она для тебя всегда на первом месте, не так ли? – уличительно пуляет Марина.

– Нет, не так! – рявкаю. – Ты знаешь, что все свободное время я уделяю семье, но иногда ради успеха приходится чем-то жертвовать.

– В последние время ты просто одержим успехом, Давид!

– А ты нет?! Хочешь сказать, ты бы любила меня нищего и голозадого? – с вызовом.

– Я и любила тебя таким! А ты забыл об этом!

– Ошибаешься, милая. Я все прекрасно помню.

Да-да, помню. И то, как мне приходилось изощряться, дабы заполучить внимание главной институтской красавицы. И то, как ее достопочтенная высокородная семья раз за разом отвергала меня, парня без роду и племени. И то, сколько усилий я приложил, лишь бы заполучить ее руку и сердце. И обещание, данное ее отцу, о том, что рано или поздно я буду соответствовать.

И вот этот день настал. Я успешный продюсер. У меня есть деньги, награды, общественное признание. Я наконец соответствую. Вот только этого, черт подери, все равно мало! Мной все равно не довольны!

– Рощины – близкие родственники моей семьи, – не унимается Марина. – Мы обязаны присутствовать на свадьбе их детей!

– Кому обязаны? Чем? – вскипаю я. – Ты сама-то себя слышишь?!

– Я-то себя слышу, а ты себя!? – орет Марина.

Снова и снова. Скандалы, крики, упреки. Неужели это никогда не закончится? Неужели это есть реальная семейная жизнь?

Не в силах больше слушать ее визги вылетаю из комнаты и, сбежав вниз по лестнице, выхожу на улицу. Адски хочется курить. Хоть я и обещал себе завязать с этой отстойной привычкой.

Подхожу к беседке и, вытащив из-под скамейки заначку, чиркаю зажигалкой. Блаженно затягиваюсь никотином, выпуская в вечерний воздух сизое облачко дыма.

Мне хреново, но в последнее время это мое перманентное состояние. Даже не помню, когда я последний раз от души смеялся.

– Курение убивает, Давид, – из зарослей туи показывается мой «обожаемый» тесть.

– Знаю, Владимир Палыч, – киваю, – на коробке об этом написано.

– А ты все ерничаешь, да? – он становится рядом и окидывает меня снисходительным взглядом.

Тесть ниже меня на целую голову. Но при этом каким-то чудом умудряется смотреть свысока.

– Веселюсь как могу, – пожимаю плечами.

– А всем остальным сейчас не до веселья, – хмуро подмечает он.

Я знаю, к чему он ведет, поэтому предпочитаю проигнорировать его реплику. Задолбало, понимаете? Вечно оправдываться, угождать, лебезить. Я уже все объяснил своей жене. А он как-нибудь и без объяснений перебьется.

Раньше, по молодости, когда мы с Мариной только начали жить вместе, я жаждал сыскать одобрения Владимира Павловича. Говорил то, что он хотел слышать. Молчал, когда это было нужно. Делал то, что не соответствовало моим истинным желаниям.

Но в какой-то момент мне надоело притворяться. Тем более, что, как бы я ни старался, Владимиру Павловичу невозможно было угодить. Он всегда был недоволен. Всегда был убежден, что его ненаглядная Мариночка достойна большего.

– Нехорошо подводить людей в последний момент, – говорит тесть.

– До свадьбы еще несколько дней. Молодожены вполне успеют скорректировать меню.

– Дело не в меню, Давид. Дело в родственных отношениях. Отказываясь от приглашения на свадьбу, ты портишь их.

– У меня нет выбора, Владимир Палыч, – затягиваюсь сигаретой. – Взятые обязательства не позволяют мне покинуть город на три дня. Уж извините.

– Я-то извиню. А Марина?

– С Мариной я уже обо всем договорился.

– Договорился? Ты так думаешь? – в его голосе явственно проступает насмешка.

Черта с два! Он издевается надо мной?!

– Да, я так думаю, – чеканю чуть ли не по слогам. – Я ведь уже сказал.

– Марина сейчас вся в растрепанных чувствах. По-твоему, правильно, если она поедет на свадьбу в таком состоянии?

– Чего вы от меня хотите, Владимир Палыч? – я резко поворачиваюсь к нему лицом, выталкивая дым через ноздри. – Я ведь уже сказал, что не могу поехать. У меня работа. Сроки горят, понимаете? Я трудился над этим фильмом последние два года и не могу все бросить на финишной прямой. Я должен быть в офисе, со своими людьми. Свадьба ваших родственников, безусловно, очень важное событие, но я, к сожалению, не в силах на ней присутствовать ввиду объективных обстоятельств. Поэтому, пожалуйста, давайте закроем эту тему.

Тесть не спешит вступать со мной в полемику. Задумчиво смотрит вдаль, изредка щелкая языком.

– Знаешь, что отличает настоящего мужчину от мальчика? – выдает, нарушая тишину.

– Что ж… – тушу окурок в пепельнице. – Поделитесь со мной своей очередной мудростью.

– Настоящий мужчина отличается от мальчика тем, что умеет грамотно расставлять приоритеты. И в правильной системе ценностей семья всегда стоит на первом месте, а у тебя это, увы, не так.

Я молчу, не желая в сотый раз повторять одно и то же, а тесть тем временем продолжает:

– Я не виню тебя, Давид, это вполне закономерно. Ты вырос без отца, поэтому не видел перед собой правильного мужского примера. Но ты уже не юноша, верно? А значит, пора взрослеть.

– Вы все сказали? – раздраженно цежу я.

– В общем-то, да.

– Прекрасно, – прячу заначку сигарет обратно под скамейку. – В таком случае хорошего вечера, Владимир Палыч. Надеюсь, вам удастся повеселиться на свадьбе.

Если я услышу еще хоть одно нравоучение из его уст, то неминуемо взорвусь. Ведь предел моего терпения уже очень близко. Поэтому наиболее оптимальный вариант – свалить, закончив этот тупой разговор.