Развод. Осколки нашей семьи

Глава 7. Безразличие.

Давид

Прошлое.

До дома доезжаю в дурном расположении духа. Голова раскалывается, мысли путаются, а глаза зудят, будто в них песка насыпали. Я не выспался и ужасно хочу пить. А еще покоя не дает взбунтовавшаяся совесть. Грызет, зараза, изнутри. Прямо намертво вцепилась. Ни отвлечься, ни забыться не могу.

По большому счету, я не сделал ничего предосудительного. Мы с Ирой не трахались и даже не целовались. Я в этом точно уверен, потому что события прошлой ночи постепенно оживают у меня в памяти.

Я напился, она уложила меня спать, зачем-то предварительно раздев. К поведению Меркуловой, конечно, много вопросов, но ее мотивы волнуют меня далеко не в первую очередь. Гораздо больше беспокоит другое: как отреагирует на мое ночное отсутствие Марина? Я ведь ее даже не предупредил…

Пропущенных на телефоне нет, но это, скорее всего, потому, что она обиделась. Сидит, поди, вся злая и гадает, где я и с кем. Неприятно, черт подери.

Таксист притормаживает у ворот моего дома и, расплатившись с ним, я выхожу наружу. Миную ухоженную лужайку, поднимаюсь по лестнице и распахиваю дверь.

Внутри, как всегда, царит атмосфера уюта. Пахнет чистящими средствами, Маринкиными духами и немного выпечкой. Наша домработница иногда печет пироги, и, похоже, сегодня именно такой день.

Как только я разуваюсь, ко мне подлетают дети. Анька и Макс – мои любимые малыши. Хотя, строго говоря, они не такие уж и маленькие. Сын – уже подросток, а дочь во втором классе учится. Даже не верится, что время бежит так быстро.

Макс увлеченно рассказывает мне про какую-то новую компьютерную игру, но я слушаю его вполуха – взглядом ищу жену. Но ее нигде не видно.

– Мама дома? – спрашиваю я, перебив сына.

– Да, она у себя, наверху, – кивает. – Так вот, эти монстры…

Он вновь пускается в рассказ о виртуальных чудовищах, но я кладу руку ему на плечо и, заглянув в глаза, говорю:

– Сын, давай чуть позже это обсудим, ладно? Сейчас я хочу пообщаться с мамой.

– Ладно, – соглашается, все мгновенно поняв.

Он у меня взрослый, смышленый. Ему практически не требуется повторять дважды.

Поднимаюсь на второй этаж и захожу в нашу с Мариной спальню. Судя по звукам, она копошится где-то в гардеробной.

– А, вот и ты, – бросив на меня косой взгляд, роняет суетящаяся жена. – У меня встреча с заказчиком через час, а я не могу найти свой пиджак от Валентино. Тот фиолетовый, помнишь?

– Кажется, ты отдала его в химчистку, – отзываюсь я.

Ну надо же. Никаких упреков, скандалов и даже банального вопроса: «Где ты был?» Это какая-то хитросплетенная игра, которую я не понимаю, или Марина действительно не придала значения моему отсутствию?

– Точно! – супруга легонько ударяет себя по лбу. – И как я могла забыть? Все время что-то из головы вылетает… Может, мне стоит таблетки для памяти пропить? – говоря это, она непрерывно копошится в ящиках.

– Не знаю, возможно. Проконсультируйся с врачом.

И все же это, похоже, не игра. Ее правда не интересует, где я провел ночь.

– До врача еще дойти нужно, – усмехается. – А у меня дел невпроворот. Ты, кстати, вы курсе, что Максиму досталась роль принца в школьном спектакле? Он жутко этим горд.

– Да, он рассказал мне об этом в пятницу, – киваю, наблюдая за ее сборами.

Марина – очень красивая женщина. Всегда была и, наверное, всегда будет.

Я до сих пор помню свои эмоции, когда впервые ее увидел. Восторг, восхищение, трепет. На ней еще был милый красный беретик, как у француженки, и серьги в виде вишенок. Я тогда сразу решил, что эта классная девчонка непременно будет моей. Так оно в итоге и вышло.

Вот только печально, что классная девчонка больше не смотрит мне в глаза. Ее гораздо больше волнует содержимое шкафа, чем муж, который не ночевал дома…

Я приближаюсь к жене и, обняв ее сзади, утыкаюсь носом в ее мягкие шелковистые волосы. Вдыхаю ее аромат, наслаждаюсь теплом ее кожи. Марина хихикает, поводит плечом, а затем аккуратно от меня отстраняется, аргументировав это тем, что она опаздывает на важную встречу.

В сущности, мелочь, а почему-то ранит. Не смертельно, нет… Едва-едва. Маленькими ядовитыми крючочками цепляет душу.

Мы с Мариной женаты уже больше десяти лет, и за все эти годы было всякое. И ссоры, и непонимание, и обиды, и даже битье посуды. Но вот безразличия никогда не было. По крайней мере, до сих пор.

И знаете, что самое пугающее? Что ее равнодушие не преувеличенное, не демонстративное, не призванное меня наказать. Она абсолютно органична и естественна в своей суете и в своем нежелании меня замечать.

– А ты опять на работе задержался, да? – спрашивает она, застегивая пуговицы на блузке. – Поэтому в офисе ночевал?

Жена подкидывает мне готовый ответ, в который она стопроцентно поверит, и я, не будь дураком, подхватываю его:

– Да, работы очень много, – почесываю висок. – Засиделся допоздна.

– Ясно, – проходя мимо, она бегло клюет меня в щеку. – Ладно, я побежала. Не забудь, что сегодня к четырем часам Аню нужно отвезти на день рождения к подруге.

– Да-да, помню.

– Ну пока.

Жена покидает комнату, а я остаюсь один. В тишине и с горьким привкусом разочарования на языке.

Подсунув под голову подушку, ложусь на кровать и вдруг чувствую странный дискомфорт в области паха. Что-то вроде покалывания где-то внутри… Я и прежде ощущал нечто похожее, но как-то не придавал этому особого значения. Однако сейчас дискомфорт довольно силен и даже напоминает боль. Он то нарастает, то отпускает, но при этом никогда не проходит до конца.

Я так замотался по работе, что уже несколько лет не посещал врачей. И, судя по всему, настал момент это исправить.