Развод. Осколки нашей семьи

Глава 8. Плохие вести.

Давид

Настоящее.

– Проект, конечно, неплохой, – со скепсисом произносит Белогорский. – Но вот захотят ли наши инвесторы вложить в него свои денежки – большой вопрос…

– Андрей Дмитриевич, что вас смущает? – спрашиваю, взглянув ему прямо в глаза.

– Мне нравится ваш подход. Нравится команда, которую вы собрали. Но вот сам сценарий… У меня есть некоторые опасения на его счет.

– Отчего же? Любовные драмы прекрасно продаются, вы и сами это знаете.

– Да, однако важен подтекст. Учитывая текущую политическую ситуацию, поведение героя несколько неодназначно, вы не находите?

– Вы хотите видеть пропаганду? – поняв, к чему он клонит, устало потираю висок.

– Не открытую, боже упаси, – открещивается. – Но все же было бы здорово добавить в сюжет чуть больше традиционных ценностей.

Вздыхаю, отпивая эспрессо. Извечный конфликт политики и творчества. За столько лет в киноиндустрии я бы уже должен к такому привыкнуть, не так ли?

– Если я это сделаю, картина получит финансирование? – помолчав, осведомляюсь я.

– С высокой долей вероятности, но обещать, сами понимаете, ничего не могу.

– Андрей Дмитриевич, – снова фокусирую взгляд на его полном лице, – мы ведь с вами не первый день знакомы.

– Верно, Давид Георгиевич, – отвечает наклоном головы.

– Вы меня знаете, я не обижу и не забуду. Ваша, так сказать, выгода обязательно будет при вас.

– Бросьте, не сводите все в финансовую плоскость, – разыгрывает святую невинность, а у самого при этом глазки хищно блестят. – Я ведь тоже работник культуры. Тоже радею за достойные проекты.

– В таком случае я могу считать, что мы договорились?

– Перепишите образ главного героя, Давид Георгиевич, – упорно тянет свою линию, – а там – посмотрит.

Вот же хитрый жук! Гнется, но не ломается.

Телефон, лежащий на столешнице, вибрирует. Решив, что этому разговору не повредит небольшая пауза, беру гаджет в руки и, извинившись, выхожу из-за стола.

– Алло.

– Добрый день! Это муж Марины Назаровой? – произносит женский голос на том конце провода.

– Да, это я. В чем дело?

– Дело в том, что ваша супруга попала в ДТП.

По телу пробегается волна жара. Сердце спотыкается и пропускает удар.

– С ней все в порядке? – судорожно сжимаю пальцами корпус телефона.

– Не совсем. У нее сотрясение мозга, множественные ушибы и перелом руки.

Господи…

– Она в сознании?

– Да, но пока неважно себя чувствует.

– В какой она больнице?

– В семнадцатой, в отделении травматологии.

– Хорошо, я сейчас в Санкт-Петербурге, но скоро выезжаю, – собираюсь сбросить вызов, но вовремя спохватываюсь и добавляю. – Ей что-то нужно?

– Да, гигиенические принадлежности и сменная одежда. В общем, все, что может пригодиться в больнице.

– Понял. Все будет.

Прячу мобильник в карман и возвращаюсь к Белогорскому.

– Андрей Дмитриевич, вынужден вас оставить.

– Отчего же? – на его лице проступает изумление. – Мы ведь еще не договорили... А как же сериал, который вы хотели снимать в будущем году?

– Обсудим потом. Неотложные семейные обстоятельства.

Белогорский говорит что-то еще, но я больше его не слушаю. Срываюсь с места и мчу прочь. Когда в жизни случаются вот такие вот потрясения, работа резко уходит на второй план, а все, что казалось архиважным, вдруг меркнет и становится незначительным.

На кой черт мне деньги и карьерные достижения, если Марины не будет рядом?..

Нет, нельзя. Нельзя даже допускать таких мыслей! Надо гнать их взашей.

С Маринкой все будет хорошо. Она выздоровеет, поправится, и все у нас будет… Черт, может, не по-прежнему, а хотя бы чуточку лучше? Потому что, говоря откровенно, в последнее время наш брак трещит по швам. То она скандалит и обвиняет в изменах, то кричит про развод, то вдруг покрывается корочкой льда и делает вид, что меня не существует.

Я порядком задолбался. И порой меня действительно посещают мысли о том, что порознь нам будет лучше, чем вместе.

Да, звучит грустно, но так бывает. Любовь проходит. Чувства истончаются. И то, что раньше приносило радость, приносит исключительно разочарование, раздражение и злость…

Я любил Марину. И, наверное, до сих пор люблю. Но с недавних пор у нас нет совершенно ничего общего. Она будто стала чужой. Холодная, вечно недовольная женщина, которая замечает собственного мужа только тогда, когда он ее бесит.

Как мы превратились в одну из тех пар, которая вечно грызется? Вопрос, разумеется, риторический. Ибо ни один несчастный в браке человек не сможет точно и конкретно сформулировать, как он к этому пришел.

Женятся-то все по любви. А разводятся злейшими врагами.

Через четыре часа пребываю в Москву и, взяв такси, сразу же направляюсь в больницу. Вещи завезу ей позже. Для начала нужно убедиться, что ее жизни ничего не угрожает.

По дороге звоню няне и прошу ее присмотреть за детьми. По-хорошему, надо бы еще связаться с тещей и сообщить ей о случившейся с Мариной беде, но в груди отчего-то вибрирует протест. Она непременно расскажет все тестю, а там такое начнется… Мама не горюй. Позвонит мне и снова заведет свою шарманку. Мол, почему не уберег? Почему не был рядом c Мариной? Неужели для тебя семья не на первом месте?

Я сыт его нравоучениями по горло. Поэтому хочу оттянуть момент неизбежного нервяка хотя бы на пару-тройку часов.