Развод. Осколки нашей семьи

Глава 11. С мамой все будет в порядке.

Давид

В итоге детей из школы забираю сам. Вкратце обрисовываю им ситуацию, произошедшую с их мамой, и ловлю выражение ужаса на вытянувшихся лицах.

– Бедная мамочка! – всхлипывает Аня. – Я хочу ее увидеть!

– Завтра с утра я вас к ней отвезу, – обещаю я.

– Почему только завтра? – спрашивает сын.

– Потому что сегодня маме надо отдыхать. Она очень устала.

Молчание. Влажные взгляды, направленные в окно. Наверное, надо было как-то завуалировать информацию, смягчить ее, но я так, увы, не умею. Это Марина у нас мастер такта и витиеватых речей, а я предпочитаю называть вещи своими именами. Возможно, это не совсем педагогично, но, по крайне мере, честно. А я привык быть честным с детьми.

– Но она ведь поправится, да? – с надеждой в голосе тянет Максим.

– Конечно, поправится. В ее случае все травмы прекрасно лечатся.

Вижу, что дети выдыхают. Я их успокоил, хоть и не до конца. Думаю, после общения с Мариной им станет еще легче. Они поговорят с ней и убедятся, что жизни мамы ничего не угрожает.

Приезжаем домой. С порога даю указание домработнице накормить детей ужином, а сам тем временем поднимаюсь на второй этаж, в нашу с Мариной спальню. Достаю с верхней полки шкафа большую спортивную сумку и принимаюсь складывать туда ее вещи. Из того списка, что дала мне медсестра. Халат, тапочки, расческа для волос, зубная щетка – в общем, все, что может пригодиться супруге в дни пребывания в больнице.

Собрав сумку, вызываю водителя, услугами которого иногда пользуюсь, и прошу его отвезти вещи в больницу к Марине.

Сам ехать не хочу. Слишком зол и расстроен.

Наш сегодняшний разговор прошел из рук вон плохо. Она опять обвиняла, а я пытался обороняться. Отвратительное действо. Никогда не думал, что мой брак превратится в поле боя, но, по иронии судьбы, именно так оно и вышло. Мы с Мариной как враги – кусаемся, рычим друг на друга… Даже поговорить нормально не можем.

Не выношу, когда мне делают мозги. Вот прям хронически не перевариваю.

Водитель приезжает примерно через полчаса и, передав ему сумку, я возвращаюсь в дом. Запираюсь у себя в кабинете и, достав из кармана брюк мобильник, набираю номер тестя. Дальше откладывать диалог с ним попросту невозможно. Если не позвоню сегодня, он мне всю плешь проест.

– Алло, – отвечает после второго гудка.

– Добрый вечер, Владимир Павлович.

– Добрый, Давид. Как дела? Какие новости?

– Новости, скорее, трагичные. Марина в аварию попала.

Пауза длиною в пять секунд, а потом требовательное:

– Что с ней?

– В целом, все не так страшно. Перелом руки и сотрясение мозга. Но в остальном она в порядке.

– Это, по-твоему, не так страшно?! – повышает голос.

В нем явственно звучит паника.

– Я имел в виду, что не произошло ничего непоправимого. Врачи дают хорошие прогнозы.

– В какой она больнице? – рявкает тесть.

– В семнадцатой.

– Семнадцатая – это паршивая больница! Марину надо перевести!

Выпускаю воздух через ноздри. Это стандартная реакция Владимира Павловича. Я и не ожидал от него ничего иного.

– Я сегодня был там, – говорю спокойно. – Нормальная больница. Врач адекватный и компетентный. У Марины отдельная палата.

– И что с того, что у нее отдельная палата?! Это еще ни о чем не говорит! Я сейчас позвоню своим людям и договорюсь, чтобы Марину перевели в шестую. У меня там знакомые медики и…

– В этом нет нужды, Владимир Павлович, – перебиваю негромко, но твердо. – Марина останется в семнадцатой.

– Это еще почему?!

– В первую очередь Марине сейчас нужен покой. А перемещение из больницы в больницу станет для нее новым стрессом.

– Да кто такой, чтобы это решать?!

Охренеть. Он реально не понимает?

– Я ее муж, Владимир Павлович.

– Ну а я ее отец, и…

– Владимир Павлович, – цежу я, изо всех сил удерживая самообладание, – не обостряйте. Дело уже к вечеру. Марине нужно отдыхать. Завтра утром мы с детьми поедем к ней, пообщаемся. И если она захочет сменить больницу, то мы это сделаем.

Молчит. Ничего не говорит. Но я все равно слышу недовольство, сочащееся из трубки.

– Ладно, – вздыхает наконец. – Но мы тоже хотим ее повидать.

– Хорошо. Я уточню время посещений и дам вам знать, когда вы можете подъехать. Чтобы не толпиться всем вместе у нее в палате.

– Будь добр, Давид, – отвечает едко.

Сбрасываю вызов и на несколько минут прикрываю веки. Башка чумная, виски гудят, адски клонит в сон. Но впереди есть еще одно важное дело, которое нельзя откладывать на потом. Ибо масштаб жести, которая происходит в моей жизни, с каждым днем лишь увеличивается.

Снова вооружаюсь телефоном. Отыскиваю в списке контактов номер Иры Меркуловой и нажимаю кнопку вызова. Пару секунд слушаю гудки. А затем в трубки раздается радостно-изумленное:

– Давид? Привет!

– Ты сегодня виделась с моей женой? – перехожу сразу к сути.

Секундная заминка, а затем спокойный ответ:

– Да, а что такое?

– Нам надо встретиться, – заявляю я.

– Хорошо, – оживляется. – Когда? Завтра?

– Сейчас.

– Сейчас? – переспрашивает взволнованно. – Ну тогда мне нужно время, чтобы собраться… Давай часа через два, хорошо?

– Я подъеду к тебе через сорок минут, – чеканю я, проигнорировав ее слова. – Собираться не нужно.

– Что это значит, Давид?..

– Скоро узнаешь.