Развод. Осколки нашей семьи

Глава 18. Откровение.

Давид

– Давай поговорим, – соглашается Марина, садясь в кресло.

Она выглядит отстраненной и холодной. Взгляд будто корочкой льда покрылся. Осанка гордая и неестественно прямая.

– Полагаю, нам нужно прояснить недоразумение, которое между нами образовалось, и…

– Нет-нет, Давид, это обсуждать мы не будем, – она взмахивает здоровой рукой, жестом останавливая поток моих слов. – У меня нет ни малейшего желания слушать очередную ложь. Давай лучше решим, как мы будем расходиться, делить имущество и… детей.

Сказав это, жена замолкает и прячет глаза в пол. А я стою посреди комнаты с открытым ртом и не верю своим ушам.

Дележ имущества и детей… Она, блин, серьезно?! Вот так сразу, значит?

Ну что сказать? Сделала ход конем.

Браво, Марина! В отсутствии характера тебя не обвинить.

Сглатываю. Провожу рукой по волосам. Меня бомбит изнутри маленькими ядерными взрывами, но я прилагаю усилие, дабы сдержать рвущуюся из нутра агрессию и делаю медленный глубокий вдох.

– Я уже присмотрела одного адвоката. По отзывам вроде хороший, – Марина продолжает меня добивать. – Думаю, тебе тоже стоит подыскать специалиста.

– Да? А, может, все же не будем торопиться с адвокатами и прочим? – рычу я сквозь зубы. – Может, для начала просто пообщаемся как взрослые и адекватные люди?!

– А чего ты злишься?! – ощетинивается. – Думается, в сложившейся ситуации злиться должна я, а не ты!

– Это еще почему?!

– Ну ведь это не я переспала с твоим лучшим другом! – выпаливает с обидой.

Опять эта шарманка… Как же задолбало!

– Да не спал я с Ирой! Не спал! Сколько еще раз я должен это повторить, чтобы ты мне поверила?!

– Сколько раз ни повторяй, а ложь правдой все равно не станет! – верещит жена.

– Марина, твою мать! – рявкаю, шарахнув кулаком по столу. – Рот свой закрой и выслушай меня наконец!

Вздрогнув, она замирает. Ошарашенно хлопает ресницами. Подобные эмоциональные вспышки для меня редкость, оттого жена и замолкла. Не присмирела, нет… Просто оцепенела от шока и неожиданности.

– Я не спал с Ирой, – продолжаю я, воспользовавшись ее заминкой. – Не знаю, что именно она тебе наплела, но это все ложь. От начала и до конца. Да, я провел ночь в ее квартире. Это случилось один-единственный раз, когда мы случайно встретились в баре. Я напился, плохо соображал, а она какого-то черта прыгнула в мое такси и назвала свой адрес. Наутро я пришел в себя и четко расчертил границы, мол, так и так, я женат, и твои подкаты меня не интересуют.

– А она подкатывала? – со слабым интересом вставляет Марина.

– Да, – киваю. – Она недвусмысленно дала понять, что хочет большего.

– Ну окей. Допустим, ты и впрямь такой честный и порядочный, – говорит с неверием. – Но тогда откуда в твоей машине взялись женские трусы?

– Это она мне их подложила, Марин!

– Так прям и подложила?

– После той ночи Ира стала преследовать меня: пару раз заявлялась в офис, просила довезти, да и к нам в гости она тоже захаживала. Словом, ей не стоило больших усилий подставить меня. Что она и сделала.

– Как у тебя все гладко, Назаров! – жена цокает языком. – Долго выдумывал эту байку?

Коротко жмурюсь, массирую пальцами веки. Я не знаю, как донести ей правду. Просто не знаю.

– Марин, почему ты мне веришь, а? – серьезно спрашиваю я. – Мы ведь шестнадцать лет вместе, тринадцать из них в браке. Разве я когда-нибудь обманывал тебя? Разве сделал что-то такое, что заставило бы тебя усомниться в моей преданности?

– Ты стал другим, Давид. Иногда у меня такое чувство, что я вовсе тебя не знаю.

– Я стою перед тобой и клянусь, что все эти годы был верен тебе. Но ты упорно продолжаешь верить словам женщины, которая хочет разрушить наш брак. Почему так, Марин?

Жена отворачивается в сторону и какое-то время взволнованно покусывает губы. Будто ее гложут какие-то мучительные сомнения.

– Я не верю тебе, Давид, – она снова фокусирует на мне взгляд, – потому что мои выводы основаны не только на Ириных словах, но и на собственных наблюдениях.

– А конкретнее?

– Ты не станешь отрицать, что мы отдалились. Что перестали получать удовольствие от общения друг с другом. И что касается секса, то, – она слегка запинается, – он стал более редким, Давид… Гораздо более редким. И я уверена, что это связано с тем, что у тебя появилась другая женщина.

– Так, значит, тебе секса было мало? – усмехаюсь невесело. – Так что же ты мне об этом прямо-то не сказала? В глаза?

– Теперь говорю! – вздергивает подбородок. – Нравится такое слышать?

Не нравится. Но я стерплю. Так как понимаю, что ее упреки небезосновательны: в последнее время мы и впрямь трахались до смешного редко.

– И это все? Только это тебя отпугнуло? – уточняю я.

– Нет, не все. У меня есть еще одно доказательство твоей неверности, – цедит жена. – Косвенное, конечно, но все же.

– Ну же, дорогая, – расставляю ноги чуть шире и прячу ладони в карманы брюк, – удиви меня.

– Помнишь тот день, когда мы с детьми бродили по торговому центру, а потом забурились на картинг?

– Ну… Допустим.

Хотя, если честно, смутно.

– Так вот, вечером после нашей прогулки ты пошел в душ, а потом начал собираться куда-то. По твоим словам, на работу. Помнишь?

– И что дальше?

– А то, что перед уходом ты случайно надел трусы наизнанку. Я заметила это, но тебе не сказала, – мрачно продолжает Марина. – А когда поздно ночью ты вернулся домой, твои трусы были надеты правильно.

Она замолкает, явно ожидая от меня какой-то реакции, а я ни хрена не догоняю, что она хочет сказать. Какие нафиг трусы? Что это вообще значит?

– Ты сейчас серьезно? – недоумеваю я. – Готова развестись со мной из-за вывернутых наизнанку трусов?

– Да как ты не поймешь?! Дело не в том, что ты их наизнанку надел! А в том, что, уйдя из дома, ты где-то снимал их! – орет Марина, теряя самообладание. – Чтобы потрахаться, очевидно!