Развод. От правды не сбежать

Глава 5

Оксана

Мои девочки. Моя опора. Моя жизнь. Они смотрят на меня и, кажется, не понимают ничего. Но я понимаю. Я все понимаю. Когда ты долгое время живешь с человеком, ты знаешь, о чем он думает. Знаешь его повадки и можешь предугадать его следующие шаги.

Если смотришь. Если ты заинтересован в его жизни.

Я была заинтересована. Я старалась всегда делать так, как просил мой муж. Слушала. А вот он… он думал о себе и теперь это его главное упущение.

— Какой план, мам? Как он вообще мог что-то спланировать? Что-то настолько… настолько…, — почти кричит Ирина, но в конце просто обессиленно выдыхает. — Он же не всерьез решил сделать тебя матерью чужого ребенка? Это же унизительно!

— Это его план по сохранению своей репутации, Ир, — тихо, но четко говорит Марина. Она не двигается с места, ее взгляд прикован к закрытой двери кабинета. — Ему плевать, что это унизительно для мамы. Ему плевать на наши чувства и на то, что он прямо сейчас буквально прямым текстом сказал, что мы ничего для него не значим. Он видит только один путь. Тот, где его образ “идеального семьянина” остается нетронутым. А мы всего лишь инструменты для поддержания этого образа.

Она поворачивается ко мне, и в ее глазах я впервые вижу не детскую обиду, а холодную, взрослую ярость.

— Он прав в одном, мам. Если ты откажешься, он действительно уничтожит нас. Финансово. Социально. Он это может.

— Значит, мы должны согласиться? — в голосе Ирины слышны слезы. — Мы должны притворяться, что у нас есть брат, которого мы никогда не видели? Что мама все эти годы скрывала своего ребенка? Это же бред!

— Это не согласие, — говорю я, внезапно чувствуя, как какая-то часть меня, окаменевшая от шока, начинает медленно оттаивать, наполняясь не болью, а чем-то твердым и тяжелым, как свинец. — Это ультиматум. Война. И он только что объявил ее нам. Он думает, что поставил меня в безвыходное положение. Что у меня нет выбора.

Я поднимаюсь с дивана. Ноги все еще ватные, но я держусь.

— Мама? — снова зовет Ирина, но теперь в ее голосе надежда.

— У меня всегда есть выбор, — говорю я, глядя на обеих дочерей. — Я могу подчиниться. Стать марионеткой в его спектакле. Жить в этом доме, улыбаться ему и его… сыну на камеру. И с каждым днем все больше ненавидеть себя. Или…, — я делаю глубокий вдох. — Или я могу начать сражаться.

— Но как? — спрашивает Марина. Ее взгляд все так же суров, но в нем появляется искра интереса. — Он контролирует все деньги. У него есть связи. У нас… есть только эта квартира и ты.

— И вы, — поправляю я. — У меня есть вы. И у меня есть я. Та, кем я была до того, как стала “женой Владислава Орлова”. Та, что сама зарабатывала себе на жизнь, пока не родила Иру. Та, что не боялась трудностей.

Я подхожу к окну, отодвигаю край шторы. Внизу, у подъезда, все так же толпятся журналисты. Но теперь я вижу их не как угрозу, а как… возможность. Инструмент. Оружие, которое можно повернуть против самого стрелка, если все продумать наперед.

— Он хочет, чтобы я молчала и подыгрывала. Значит, мое молчание — это то, что ему нужно больше всего. А раз так, то это мой главный козырь, — я поворачиваюсь к дочерям. — Я не буду ничего делать сгоряча. Я не буду звонить в СМИ и кричать о его изменах. Это именно то, чего он от меня ждет. Он ждет истерики и, скорее всего, он уже подготовился к этому. Обрезал мне все возможные пути, но я и не буду поступать так необдуманно.

Я смотрю на Ирину, потом на Марину.

— Мы будем молчать. Внешне мы послушные, шокированные, но согласные члены семьи. Мы дадим ему понять, что я “обдумываю его предложение”. А тем временем…

— Тем временем мы будем искать доказательства, — заканчивает мысль Марина, и на ее губах появляется едва заметная, холодная улыбка. — Все, что можно будет использовать против него, когда придет время.

— Именно, — киваю я. — Фотографии, переписки, доступ к его счетам… Все, что может помочь мне в суде. Все, что может разрушить его идеально выстроенную ложь. Он думает, что играет в шахматы и уже поставил мат. Но он не учел одного.

— Чего? — шепчет Ирина со всей своей наивностью, завороженно глядя на меня.

— Он не учел, что загнанная в угол мать способна на все, чтобы защитить своих детей. И свою жизнь. Настоящую жизнь, а не ту пародию, что он мне предлагает.

Я подхожу к прикроватной тумбочке, где лежит мой старый, допотопный ноутбук. Включаю его. Он гудит, медленно загружаясь.

— Что ты делаешь? — спрашивает Марина.

— Начинаю сражаться, — отвечаю я, открывая браузер. — С самого простого. Ищу лучших адвокатов по бракоразводным процессам в городе. А потом… потом я поищу, как восстановить мой старый диплом и найти работу. На всякий случай.

Я поднимаю взгляд на дочерей. Впервые за этот бесконечный день я чувствую не боль и не страх, а нечто иное. Холодную, сосредоточенную решимость.

— Он объявил войну. Что ж, он ее получит. Но по моим правилам. Или вовсе без них.