Развод. От правды не сбежать

Глава 6

Оксана

Владислав так больше ничего и не сказал. Весь вчерашний день пролетел как одно мгновение. Девочки до поздней ночи ходили как в воду опущенные, а он вел себя так, словно ничего не случилось. Но это было вчера. Сегодня все будет иначе. Сегодня я начну действовать.

Я стою перед зеркалом в прихожей и наношу помаду. Рука не дрожит. Ровный красный контур — мой боевой раскрас. Я надеваю тренч, подпоясываю его, проверяю, что в сумке лежат ключи от машины, кошелек и паспорт. Всё. Я готова.

Из гостиной за мной наблюдают две пары глаз. Ирина, бледная, с подушкой в обнимку, и Марина, стоящая в дверном проеме со скрещенными на груди руками.

— Мам, ты же понимаешь, что они там, да? — голос Ирины дрожит. — Журналисты. Они облепят тебя, как репей, как только ты выйдешь из подъезда. Они не дадут тебе прохода.

— Я знаю, — спокойно отвечаю я, поправляя воротник.

— И папа…, — Ирина закусывает губу. — Он теперь будет контролировать каждый твой шаг. Ты же понимаешь? Каждый!

Я поворачиваюсь к ним. Лица дочерей такие разные. Одно искажено страхом, отчаянием на грани с истерикой, а другое холодной яростью. И в обоих читается один вопрос: “Что теперь будет?”

— Девочки, я всё знаю. Я прекрасно всё понимаю. Но я не могу сидеть здесь, сложа руки, в этой золотой клетке. Не могу прятаться и ждать, когда он выкинет следующий фокус. Когда он приведет в этот дом ту… женщину. Или своего сына. Он не ставит ни в грош все наши прожитые годы.

Я делаю шаг к ним, и мой голос звучит тише, но твёрже.

— И ладно, я. Хорошо. Любовь проходит и прочее. Но вы… вы его дочери. Его дети. Его плоть и кровь. И он так с вами поступает. Выкидывает ваше детство, ваши воспоминания, как мусор, ради своего “наследника”.

— Мам, но он… он сильный, — шепчет Ирина, и в её глазах тот самый ужас, который Владислав культивировал в нас годами. — Он уничтожит нас.

— Нет, — тут же парирует Марина. Её глаза горят. — Он просто человек. Такой же как и все остальные. Да с властью, но и у него есть уязвимые места. Я иду с тобой, мама.

Я качаю головой, глядя на свою дочь.

— Нет, Марин. Тебе нужно быть здесь. С Ирой. Ты её щит. А мне… мне нужно сделать это одной. Первый шаг. Он самый трудный, но он мой.

— Но это будет война, мам, — не сдается Марина. Её взгляд умный, аналитический. — Долгая и грязная. И даже найти адвоката, который согласится пойти против него идти… Это практически нереально. У него везде рыльце в пуху, все его боятся или куплены.

Я беру сумку с консоли. Кожаная ручка прохладная. Она приводит в чувство.

— Я знаю, Марин. Но если не я, то кто? Если не сейчас, то когда? Когда он приведет того мальчика жить в твою комнату? Вы хотите унижаться перед ним или строить свою жизнь. Именно свою. Там, где только вы вправе принимать решения.

Я вижу, как содрогаются плечи Ирины. Марина стискивает челюсти. Они понимают. Я не преувеличиваю. Это наше завтра, если мы сдадимся сегодня.

Я поворачиваюсь к двери. Кладу руку на ручку. Делаю глубокий вдох. Это не просто дверь. Это граница между старой жизнью и новой. Между рабыней и свободным человеком.

Я толкаю ее вперед, но голос за моей спиной заставляет остановиться. Сжать зубы до хруста и обернуться.

Я делаю глубокий вдох. Играй, Оксана. Играй так, как никогда, чтобы выиграть себе время в этой борьбе.