Развод. От правды не сбежать

Глава 8

Оксана

— Мам, одумайся! — раздается за моей спиной голос дочери.

Я оборачиваюсь прямо на лестничной площадке. За мной, запыхавшись, стоит Марина. В ее глазах не страх, а яростная, почти отчаянная решимость.

— Репортеры, — выдыхает она, хватая меня за рукав. — Они сожрут тебя. Растерзают. Давай пойдем все вместе. Я, ты, Ира. Так будет легче. Спокойней. Вместе мы справимся с ними.

Я смотрю на нее, на моего ребенка, который в свои годы уже пытается стать моим щитом.

— Они все равно будут ждать, Марин. Так к чему прятаться? Сейчас это сыграет против нас.

— Папа…, — она понижает голос до шепота, — папа позволил тебе уйти не просто так. Ты же понимаешь, что это значит?

Я сжимаю сумку так, что кожа трется о пальцы.

— Понимаю. Это значит, что у него все схвачено. Он уверен, что я ничего не смогу сделать. Что я испугаюсь и вернусь. Или… или он уже решил все эти вопросы. Договорился с кем нужно и мои слова ровным счетом не будут стоить ничего.

— Вот именно. Он считает, что умнее всех. Мы с Ирой точно выходим с тобой.

— Нет, Марин, — мой голос звучит тверже, чем я предполагала. — Ты останешься с ней дома. Она не справится с этим давлением. Ты знаешь, как ей тяжело. Она даст волю эмоциям, и это не приведет ни к чему хорошему. Не сейчас. Пока рано. Еще нельзя.

Лицо Марины искажается от протеста.

— Мам…

— Марин, прошу тебя. Это не просьба. Это стратегия. Мне нужен тыл. Надежный тыл. Ира наш тыл, а ты ее защита. Поняла?

Она закусывает губу, но после секундной борьбы кивает. Сдается. Неохотно, но сдается.

— Ладно. Хорошо. Я останусь с ней дома. Помогу ей прийти в себя и перестать себя накручивать.

— Спасибо, милая. Я быстро.

— Ты же… не только в магазин. Да?

— Да. Ты правильно все поняла.

Она кивает в ответ. Я вижу, как она закусывает нижнюю губу. Явный признак ее нервозности, но так нужно.

Я поворачиваюсь и спускаюсь по лестнице. Каждый шаг отдается гулким эхом в подъезде. Я не выгляжу как обезумевшая от горя жена. За годы жизни с Владиславом я научилась надевать маски. И сейчас на мне маска ледяного спокойствия. Я крепость.

Открываю дверь и первый же щелчок фотоаппарата бьет мне в лицо, как вспышка боли. Потом еще один, и еще. Ко мне бросаются несколько человек, наперебой задавая вопросы. Их голоса сливаются в оглушительный гул.

— Оксана Викторовна! Правда ли, что у вас с мужем есть семилетний сын?

— Вы скрывали его все эти годы?

— Как вы себя чувствуете после того, как ваша тайна раскрылась?

Я иду, глядя прямо перед собой, с безразличным, почти каменным лицом. Я чувствую, как дрожат руки, и сжимаю ключи так, что металл впивается в ладонь.

“Просто дойти до машины. Сесть. Уехать”.

Я слышу другой голос, молодой и настойчивый:

— Оксана Викторовна, а правда ли, что вы все эти годы занимались благотворительностью, пока рос ваш сын?

Это новая версия. Уже не “скрывала беременность ради карьеры мужа”, а “занималась благотворительностью”. Пиар-машина Владислава работает на полную мощность, создавая красивый миф. От этого становится еще отвратительней.

Я молча сажусь в машину, завожу двигатель и плавно трогаюсь с места, не глядя на них. В зеркале заднего вида я вижу, как они еще какое-то время смотрят мне вслед, а потом начинают расходиться. Сенсации не получилось. Жена вышла, села в машину и уехала. Без слез, без истерик. Слишком скучно для новостей.

Я еду по городу, не видя его. Руки все еще дрожат на руле. Эта первая, крошечная победа под названием: “Просто выйти и не сломаться”, далась мне невероятным усилием воли. Но она дала мне нечто важное. Я увидела врага. И поняла, что он не всесилен. Он тоже зависит от картинки, от сенсации. А я могу эту картинку не давать.

Мой план на сегодня скромен. Магазин и встреча с адвокатом. Хотя бы так. Постепенно. Шаг за шагом, чтобы не привлекать внимания пока я не буду готова к открытой борьбе.