Развод. От правды не сбежать

Глава 14

Оксана

Я мечусь по гостиной, как тигр в клетке. От окна к дивану, от дивана к камину, поглощенная собственными мыслями, планами, стратегией. Кажется, если я остановлюсь, то взорвусь, разлечусь на миллионы осколков.

— Как он мог? — заливается слезами Ирина, вцепившись в подушку, пока на телевизоре мелькает какая-то реклама. Она тоже видела новости. Это уже везде. На каждом канале. Сенсация, от которой не скрыться. — Это всё враньё! Как они смеют так про тебя говорить?! Мам, мы должны что-то сделать! Надо позвонить папе, попросить, чтобы он это остановил!

Её голос, визгливый и полный отчаяния, впивается в виски. Ещё секунда, и он разорвет и без того натянутую струну моего терпения.

— Ира, хватит! — звук моего голоса режет воздух, резче, чем я планировала. Я останавливаюсь перед ней, слегка сжимая ее плечи. — Прекрати эту истерику! Слезами и криками мы ничего не добьемся. Спокойно. Поняла? Давай, возьми себя в руки. Тебе же не десять лет, чтобы так реагировать.

Она замолкает, шмыгая носом, и смотрит на меня широкими, испуганными глазами. Я никогда не повышала на неё голос. Но сейчас нет времени успокаивать чьи-то детские страхи.

Марина, напротив, сидит за столом с чашкой чая. Спокойная, как броневик. Её пальцы медленно обводят край чашки.

— Он решил играть грязно, — говорю я больше себе, чем им. Голос срывается, но внутри всё застывает, превращаясь в лёд. — Значит, и я буду. Если он хочет публичного скандала, он его получит. Пусть сам теперь думает, как всё это скрыть.

В голове, как вспышка, возникает лицо старой подруги. Алина. Мы с ней общались еще до того, как мой муж стал тем, кто всегда на слуху. Потом и она нашла себе мужа из его круга, но мы продолжали общаться. Без всего этого пафоса, а по-настоящему.

Я могла с ней поделиться всем. Даже самым откровенным. А ее мать — судья в отставке, но она до сих пор пользуется огромным влиянием в судебных кругах. Можно ли им доверять? Старая дружба… но в её глазах в последние годы я читала то же подобострастие перед Владом, что и у всех.

Но выбора нет. Это единственный шанс. Способ попробовать узнать хоть что-то.

Я набираю номер. Трубку поднимают почти сразу.

— Алина, привет. Это Оксана. Мне нужно с тобой поговор…

— Оксана! — перебивает она меня. — Из-за новостей, да? То, что там говорят… я знаю, что это все ложь.

— Спасибо. Да, я хочу кое-что обсудить и поговорить с твоей мамой. Можно я приеду?

— Конечно, приезжай. Я сейчас же позвоню девчонкам. Пусть и они приедут. Тебе сейчас как никогда нужна наша поддержка. Мы же все понимаем, — её голос звучит натянуто. — Мы будем тебя ждать.

Я быстро собираюсь, почти не глядя натягиваю джинсы и свитер. Девочки молча следуют за мной до машины и только тогда останавливаются.

— Мам, нам поехать с тобой? — интересуется Марина, пока Ира с опухшими от слез глазами смотрит куда-то сквозь меня.

— Не нужно. Оставайтесь здесь и…, — я бросаю взгляд на Иру, делаю глубокий вдох и возвращаюсь к Марине. — Присмотри за сестрой. Что-то она совсем плохо выглядит.

— Хорошо. Позвони мне потом, ладно?

Киваю и завожу двигатель. Всю дорогу в салоне царит гнетущее молчание. Я даже не включаю магнитолу, чтобы не отвлекаться от собственных мыслей. Чтобы и по радио не слушать о том, какая я плохая жена, раз не позволяю мужу показывать “нашего” сына.

Почти час в дороге, и Алина открывает дверь своего просторного дома совершенно одна. В ее гостиной пусто и тихо.

— И где все? — спрашиваю я, озираясь по сторонам. — Ты же говорила, позовешь…

— Оксан, сядь, — перебивает она, и ее лицо становится серьезным.

Я медленно опускаюсь на край дивана, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Предчувствие сжимает горло. Удивлена ли я, что никого нет? Нет. Отнюдь. Я особо и не ждала, что кто-то бросится ко мне с помощью, но все же чувство, что тебя предали, проникает под кожу, заставляя морщиться от отвращения.

— Все отказались, — тихо говорит Алина, избегая моего взгляда. — Как только услышали, о чём пойдёт речь. Катя, Лена, Валя… они все…отказались приезжать.

Воцарившаяся тишина гудит в ушах. Я чувствую, как бледнею.

— Как же это предсказуемо, — фыркаю я. — Но вы ведь знаете, что это ложь, — мой голос слегка срывается, я пытаюсь его контролировать, но не выходит. — Всё, что показывают… это чистой воды ложь. Это не мой сын. Я не устраиваю истерик мужу. Я просто хочу поставить точку и уйти. Просто уйти!

— Слушай, Оксан, — Алина наконец смотрит на меня, и в её глазах не сочувствие, а усталая жалость. — Все прекрасно понимают, что тут к чему. Но если они встанут на твою сторону, то автоматически окажутся против него. Ты сама понимаешь, что это значит.

— А разве они не мои подруги? — в моем вопросе слышится надлом. Последняя надежда.

— Оксан, даже если бы они захотели помочь… Ты же знаешь, что их мужья этого не допустят. Никто не захочет наживать себе такого врага, как твой муж. Ты одна в этой битве.

От её слов в груди образуется ледяная пустота. Я одна. Окруженная сотнями людей, но одна. Совсем одна.

— А ты? — почти выдыхаю я. — Твоя мать? Она же судья. Она может мне помочь. Хотя бы советом. Рассказать, как мне действовать. Она же ни раз сталкивалась с подобным.

Алина мотает головой, и в её движении что-то окончательное.

— Нет. Она сказала, что не поможет. И не будет вмешиваться. Она так и сказала: “Я не буду вмешиваться. И ты не лезь в это дело, дочь. Сожрут и ее, и тебя, и при этом не поперхнутся”.

Всё. Круг замкнулся. Стена, которую выстроил Влад, оказалась выше и прочнее, чем я могла предположить. Он отрезал мне все пути к отступлению, к помощи.

Значит, остаётся только один.

Я с силой мотаю головой, словно стряхивая оцепенение, и с вызовом смотрю на Алину.

— Даже если вы все струсили и отказались мне помогать, то я всё равно подам заявление.

Достаю телефон. Руки предательски трясутся, пальцы скользят по стеклу, сбиваясь. Я открываю приложение. Нахожу раздел. “Подача заявления о расторжении брака в судебном порядке”. Заполняю наши с ним данные. Имя, фамилия, паспортные сведения. Каждая буква даётся с трудом. Пара минут и все. Кнопка “Подать” окрашивается в синий.