Развод. От правды не сбежать

Глава 24 

Оксана

— Мама! Ты где была?!

Дверь в мою спальню с такой силой распахивается, что отскакивает от стены. На пороге замирает Марина. Её обычно бесстрастное лицо искажено бурей. Она похожа на цунами, сметающее всё на своём пути. В ее глазах паника, которую я вижу впервые в жизни.

Я резко вскакиваю с кровати, всё тело мгновенно напрягается, как струна.

— Я ездила по работе. У тебя что-то случилось? Что произошло?

— Ничего такого, просто… ты должна это послушать. Сейчас же.

Её пальцы, обычно такие ловкие, дрожат, с трудом находя нужную кнопку на телефоне. Она включает запись, поднимает на меня свои глаза и, кажется, не дышит.

Комнату наполняет знакомый баритон моего мужа. Его голос холодный, напитанный ядом и беспощадной уверенностью. Его угрозы. Его слова о том, что я “окончательно потеряла связь с реальностью”, раз решила подать на развод. Его обещание оставить дочерей без гроша, уничтожить их мечты. Он произносит слова, которые должны были их сломить. Слова, которые доказывают, что он монстр.

— Что это? — выдыхаю я, когда запись заканчивается. Мой голос звучит хрипло. — Когда он с вами об этом говорил?

— Вчера. Вечером. Тебя не было дома. Я… я просидела до поздней ночи, чтобы рассказать тебе об этом, но ты так и не пришла. Это оригинал. Я еще сохранила копии. Чтобы у нас были доказательства. На всякий случай.

Она замолкает, и её дикий и испуганный взгляд впивается в меня.

— А ты…, — её голос срывается. — Где ты была? Что-то не так с работой? Он продолжает давить и на тебя?

— Нет, там всё в порядке, — устало отвечаю я, отводя взгляд. — Небольшие проверки. Ничего серьёзного.

— Проверки? — она фыркает, и в этом звуке облегчение и новое раздражение. — Какой бред! У тебя же все документы всегда в порядке!

Я смотрю на неё и чувствую, как по телу разливается усталая горечь.

— А ты ещё чему-то удивляешься?

— Хочешь сказать, что это дело рук папы?

— Больше, чем уверена. Но мне нечего скрывать, так что пусть проверяют. Влад сейчас просто сотрясает воздух и не более того.

Я пытаюсь казаться спокойной, но внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Я делаю вид, что смотрю по сторонам.

— Кстати, где он?

— Уехал пару часов назад. Он вообще с тобой не разговаривает?

— Наше общение сводится к его угрозам, — пожимаю я плечами, притворяясь равнодушной. — Так что я не вижу в нём смысла.

Марина смотрит на меня. И в её взгляде не страх, а жалость. Глубокая, бездонная жалость, от которой становится ещё больнее.

— Я не понимаю, — тихо говорит она, и её голос дрожит. — Когда он таким стал? Раньше же всё было нормально. Когда он превратился в этого… монстра?

Я смотрю на свою взрослую дочь, которая ищет в моих глазах ответ на вопрос, разрывающий её на части. И мне хочется её обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но я не могу врать.

— Люди меняются, Марина. И твой отец не исключение. Деньги, власть… Они открывают в людях много “интересного”. То, что всегда сидело внутри и просто ожидало своего часа.

Мой телефон внезапно оживает. Неизвестный номер. Сердце пропускает удар.

— Может, не будешь отвечать? — тревожно спрашивает Марина.

Я качаю головой, уже поднося трубку к уху. Каждый звонок сейчас — это либо очередной удар, либо спасательный круг.

— Слушаю.

— Оксана… Фух… Оксана Викторовна? — голос на том конце едва различим, он задыхается, словно говорящий только что пробежал марафон.

— Да. Это я. Л-Лида? — осторожно интересуюсь я.

— Да, это я, — она ловит ртом воздух. — Оксана Викторовна, всё в порядке. Не переживайте, — она говорит это на опережение, но её голос выдаёт обратное. — Просто ваш муж… Он узнал. О наших планах. Кто-то ему сказал. Предупредил. И у нас… у нас нет больше времени оттягивать. Нет времени на подготовку. Надо всё сделать как можно быстрее.

Я непроизвольно вскакиваю на ноги. Сердце начинает колотиться с такой силой, что его стон отдаётся в висках. Что-то случилось. Определённо случилось.

— Что ты предлагаешь? — мой голос звучит резко, я чувствую, как нарастает нервозность. Не замечаю, как вскакиваю на ноги, и начинаю наматывать круги из угла в угол.

— Прямо сейчас, — выдыхает Лида и её слова падают, как приговор. — Вы сможете приехать на студию прямо сейчас? Через двадцать минут начинается утренний выпуск. Я подготовила отдельную студию. Мой человек переключит камеры, и вместо привычной программы люди увидят вас. Вы сможете? У нас может не быть другого шанса. Он может начать искать того, кто может вам помочь, и тогда последняя лазейка закроется.

— Я буду! — почти кричу в трубку, уже на ходу хватая с вешалки джинсы и свитер. — Какой адрес?

— Недалеко от вас. Я отправлю смс. Прошу… давайте уже уничтожим его, пока он не загубил ещё чью-то жизнь.

На этих словах она отключается. Фраза: “пока он не загубил ещё чью-то жизнь” повисает в воздухе. И я понимаю, что мой муж испортил и её жизнь. Но вот как? Это мне ещё предстоит узнать.

— Мама, ты куда? — Марина хватает меня за руку, её пальцы впиваются в моё запястье.

— Эфир. Сегодня. Никому не говори.

— Хорошо. Я отправлю тебе запись, которую сделала вчера.

— Да, отлично! Спасибо.

Я выскальзываю из её хватки и пулей вылетаю из комнаты. Но на пороге останавливаюсь, оборачиваюсь. Её испуганное лицо — последнее, что я вижу.

— Марина, узнай, где Ира, и пока не возвращайтесь в эту квартиру. Я не хочу, чтобы он сорвался на вас. А он… он будет очень зол, после того как я выступлю с правдой о его сыне.

Она понимающе кивает, и я вижу, как её пальцы уже летят по экрану телефона. Скорее всего, она уже звонит Ире.

Я выбегаю на улицу. Воздух кажется густым и тяжёлым. Сажусь в машину, ключ с дрожью входит в замок зажигания. Сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Я вжимаю педаль газа в пол. Машина с рыком срывается с места.