Развод отменяется

ГЛАВА 1 (Кира)

Длинная вереница машин выстроилась на светофоре, дворники энергично работали, размазывая мокрый снег по лобовому стеклу, а из колонок доносилась ненавязчивая песня какого-то исполнителя.

Я нетерпеливо побарабанила пальцами по кожаному рулю и глянула на приборную панель. Опаздывать я не любила и делала это нечасто, оттого мое раздражение взбунтовалось с новой силой. Рабочий день начался пять минут назад, а я была в трех кварталах от офиса.

Московские пробки сводили с ума, а с наступлением зимы и обильных снегопадов, накрывших столицу в последние пару дней, стали совсем невыносимыми. Город буквально встал, утопая в снежных хлопьях, а между тем все вокруг начинало преображаться в преддверии Нового года. Яркие витрины, гирлянды, елки, Деды Морозы с флаерами и рождественские песни на каждом углу.

В любой другой момент я бы порадовалась — кто не любит новогоднюю суматоху? Но сейчас меня волновало только то, что машины передо мной так и не сдвинулись с места.

Звук входящего сообщения оторвал меня от грустных мыслей, и я потянулась к телефону, лежавшему на соседнем сиденье. Это наверняка Женька, моя коллега и по совместительству лучшая подруга, которая ждет меня в офисе, но как же я ошиблась.

На экране телефона было уведомление — всего три строчки, — но на лице расплылась довольная улыбка чеширского кота.

Вам следует явиться 30 декабря 2025 года в отделение регистрации актов гражданского состояния на подписание документов о расторжении брака…

Вот что меня точно порадовало. Наконец-то! Когда я представила лицо Никиты, улыбка стала еще шире. Он ненавидел эту возню — слишком много действий для столь занятого мужчины. Приехать, подписать…

Скоро все будет закончено, уже официально. Я буду свободна от любых, пусть даже и формальных, ограничений. Этот сухарь в костюме останется в прошлом, как и пять лет семейной жизни, поместившиеся в десяток постов на любимом канале и сотне идеальных снимков.

Я отбросила от себя телефон и раздраженно дернула головой, увидев те же огни «Хонды» перед собой. Они когда-нибудь сдвинутся с места?

Словно услышав мои мысли, машины наконец тронулись. Еще несколько минут я плелась по дороге едва ли не со скоростью пешехода, но, вывернув на центральную улицу, рванула вперед, пользуясь возможностью.

Офис встретил яркой гирляндой на стеклянном крыльце, трехметровой елкой с сине-белыми шарами с логотипом нашей компании и улыбающимся охранником, стоящим чуть в сторонке.

Я быстро миновала крутящуюся дверь, просторный холл и лифт, пока не вышла на четвертом этаже и наконец перевела дыхание.

— Ты где ходишь? — воскликнула невесть откуда взявшаяся Женька.

Ее черные как смоль волосы были стянуты в низкий хвост, в руках планшет — неизменный атрибут нашей работы, — и голубая папка с бумагами.

— Пробки, — пропыхтела я, стряхивая влагу с волос. Остатки растаявшего снега окончательно испортили прическу, с чем мне с досадой пришлось смириться. — На дорогах сущий ад. Как ты добралась?

— Меня Артур подбросил, долетели на его Infiniti как на ракете, — довольно пожала плечами Женька. — Валерьевна уже на месте, тебя ждет. Беги к ней, уж больно у нее вид был довольный!

Я скинула с себя шубу и подняла глаза.

— Довольная? Ты уверена?

Такое слово было крайне сложно применить к Екатерине Валерьевне Абрамовой, главе перспективного пиар-агентства «Медиа линия». За глаза ее называли “стальной леди”, потому что она крепко держала за яйца каждого, кто работал в их фирме, даже тех, у кого яиц отродясь не было.

— Уверена! — закивала подруга. — Беги, а то я уже начала волноваться! — Женька выхватила из моих рук сумку и шубу и подтолкнула к кабинету. — Я буду ждать!

Я невольно закатила глаза. Подруга всегда была в центре событий, будь то последние новости в мире пиара или развод новенького юриста с третьего этажа. Разведчик из нее вышел бы что надо. Удивительно, что она еще не знала, в чем дело; значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее.

Поправив пиджак, я постучалась и открыла дверь в кабинет начальницы.

— Екатерина Валерьевна, можно?

— Кира! Заходи. Я тебя искала.

— Что случилось? — улыбнулась я в ответ, стараясь не акцентировать внимание на своем опоздании. Сев напротив нее, я старалась уловить малейшие изменения в ее поведении, что так взволновали Женьку, но ничего подозрительного не заметила.

Пауза затянулась. Екатерина Валерьевна несколько долгих секунд сверлила меня взглядом сквозь тонкую оправу очков, а потом воскликнула:

— Мы это сделали, Кира! Мы участвуем в конкурсе Рахмановых!

На ее лице расплылась довольная улыбка, что само по себе было чудом. Я опешила на мгновение, пока смысл сказанного дошел до меня, а затем ахнула, ухватившись пальцами за край столешницы.

— Невероятно! Получилось! Боже мой!

Соскочив со стула, я сжала руками голову и едва ли не завопила от счастья. Этот проект выпил из меня, да и из всего нашего отдела, все соки. Три месяца мы готовили план, трижды его переделывали, придумывали, анализировали и снова меняли. Я без зазрения совести считала, что наш проект невероятный, но в мире пиара ни в чем нельзя быть уверенным.