Развод. Отпуск без мужа

Глава 1. Путёвка на троих

- Я не поеду.

Муж сказал это так спокойно, будто отказался не от нашего первого отпуска за пять лет, а от лишней порции салата за ужином.

Я замерла посреди кухни с телефоном в руке. На экране светилось письмо от турагентства: “Ваши документы готовы. Желаем приятного отдыха”. Ниже - три фамилии. Моя. Артёма. Кирилла.

Три билета. Три места в самолёте. Семь ночей в отеле у моря.

И моя глупая, почти детская надежда, что там, под турецким солнцем, мы снова станем семьёй. Не соседями по квартире. Не “добытчиком”, “сыном” и “женщиной, которая всё успевает”. А семьёй.

- В смысле не поедешь? - спросила я.

Артём даже не поднял глаз от ноутбука. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, рядом остывал кофе, который я сварила ровно так, как он любил: без сахара, с молоком, не слишком горячий.

- В прямом, Лин. У меня завал.

- Но отпуск через два дня.

- Вот именно. Через два дня. А у меня проект горит сейчас.

- Ты сам согласился на эти даты.

Он наконец посмотрел на меня. Усталый, раздражённый, красивый. Чужой.

- Я сказал: посмотрим. Ты услышала то, что хотела.

Я открыла рот, но слова застряли где-то в горле.

Пятнадцать лет брака научили меня многому. Не спорить, когда он “не в ресурсе”. Не обижаться, когда он забывает. Не ждать цветов, если можно самой купить продукты. Не просить внимания, если человек занят важными делами.

Но никто не предупреждал, что однажды ты перестанешь понимать, где заканчивается терпение и начинается медленное исчезновение.

- Артём, - сказала я тише. - Я пять лет никуда не ездила.

- Я тоже не на Мальдивах живу.

- Ты летаешь в командировки.

- Это работа.

- Ты ходишь с коллегами в рестораны.

- Это встречи.

- Ты каждые выходные в спортзале.

- Лина, - он откинулся на спинку стула и потер переносицу, - давай без этого. Ты же взрослый человек. Ну не получится у меня. Бывает.

Бывает.

Это слово в нашем доме заменяло извинения.

Бывает, что он забыл про годовщину. Бывает, что не заметил мою новую стрижку. Бывает, что пришёл в полночь и даже не спросил, как прошёл мой день. Бывает, что я плакала в ванной под шум воды, а утром снова жарила сырники.

- Хорошо, - сказала я, хотя ничего хорошего не было. - Тогда мы с Кириллом полетим вдвоём.

Артём усмехнулся.

- Спроси его сначала.

Из комнаты сына в этот момент донеслось:

- Да ты издеваешься?! Я же попал!

Потом серия щелчков мышкой. Потом короткое раздражённое:

- Мам! Можно потише там?

Я стояла на кухне и вдруг почувствовала себя лишней в собственной квартире.

- Я сейчас, - сказала я мужу.

- Только не устраивай драму, - бросил он мне вслед. - У ребёнка каникулы.

Ребёнку было четырнадцать. Этот ребёнок был выше меня на полголовы, ел за двоих, пах подростковым дезодорантом и считал, что “мам” - это не обращение, а кнопка вызова обслуживания.

Я постучала в его дверь.

- Кирюш, можно?

- Ма-а-ам, я в катке!

- Мне нужно поговорить.

- Потом!

- Кирилл.

Тишина. Потом тяжёлые шаги. Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы показать мне недовольное лицо сына и кусок тёмной комнаты за его спиной.

- Что случилось?

- Папа не летит в отпуск.

- Угу.

Он даже не удивился.

- Но мы с тобой можем поехать вдвоём, - я попыталась улыбнуться. - Море, бассейн, шведский стол. Ты хотел аквапарк.

- Когда я хотел аквапарк?

- Ну… раньше.

- Мам, мне тогда десять было.

Я сглотнула.

Почему дети растут так быстро, а матери всё ещё хранят в памяти их маленькие ладони?

- Там будет интересно, - сказала я. - Отель хороший. Анимация, экскурсии, пляж…

- Интернет есть?

- Наверное.

- Нормальный?

- Кирилл, я не знаю.

- Компьютера не будет?

- Там море будет.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему неделю питаться песком.

- Мам, ну серьёзно? У нас турнир. Я не поеду.

- Турнир важнее отпуска с мамой?

Он поморщился.

- Только не начинай, ладно? Ты же сама всё придумала. Это ты хотела в Турцию.

Это ты хотела.

Не “мы”. Не “давай”. Не “жалко, что не получится”.

Просто: это ты хотела.

- Понятно, - сказала я.

- Мам, ты обиделась?

В его голосе мелькнуло что-то похожее на тревогу. На одну секунду. Потом из наушников раздался чужой голос:

- Кир, ты где? Нас пушат!

И сын уже смотрел не на меня, а в сторону монитора.

- Иди, - сказала я. - Играй.

- Ты точно не обиделась?

Я улыбнулась. Автоматически. Как улыбаются женщины в поликлиниках, магазинах, школах и собственных квартирах, когда им больно, но неудобно это показывать.

- Нет, конечно.

Дверь закрылась.

Не хлопнула. Не резко. Просто закрылась.

И почему-то именно от этого у меня защипало глаза.

Я вернулась на кухню. Артём снова разговаривал по телефону. Его голос стал твёрдым, деловым:

- Нет, сроки переносить нельзя. Мы договаривались. Ответственность должна быть у всех сторон.

Я посмотрела на него и чуть не рассмеялась.

Ответственность должна быть у всех сторон.

Как красиво звучит, когда речь не о собственной жене.

На плите булькал суп. В раковине лежали тарелки после завтрака. На холодильнике висел список покупок: молоко, яйца, корм коту, порошок, хлеб. Почерк мой. Жизнь моя. Чужие желания - тоже мои.

А где в этом списке была я?

Артём закончил разговор и посмотрел на меня.

- Ну что?

- Он не хочет.

- Я же говорил.

Не “мне жаль”. Не “Лин, ты расстроилась?”. Не “давай подумаем”.

Я же говорил.

- Сдай путёвку, - продолжил муж. - Может, хоть часть денег вернут.

- Нет.

Слово вырвалось неожиданно. Короткое. Спокойное. Моё.

Артём моргнул.

- Что нет?