Развод. Отпусти и забудь

глава 2

- Совсем совесть потерял? – первым делом я закрываю дверь в детскую, предупреждая Лизу, что нам с папой нужно поговорить.

Ребёнок всё понимает, сколько она уже таких скандалов пересидела, но когда дела в семье неладно, куда денешься.

- Рит, иди в ванную и сделай вид, что ты ничего не видела, - неожиданно грубо приказывает он мне.

- Что? – ахаю я, не сразу находя подходящие для отражения удара слова.

- Что слышала, живо!

Крашеная блондинка накидывает на плечи свой плащ и, молча, выскальзывает за дверь, а я распахнутыми от возмущения глазами смотрю на мужа, не в силах слова произнести от обиды. Как он мог?

- Чего застыла? Давай-давай, иди, помойся, приди в себя, а то шляешься непонятно где, бухаешь.

Я сглатываю не прошенные слёзы, да как он смеет? Такого я ему точно не прощу. Это была последняя капля моего терпения. Самая последняя. Больше нет. Я пустая.

Набираю в лёгкие побольше воздуха и шиплю на него, выплёвывая слова, в которые стараюсь вложить всю свою ярость и ненависть к этому человеку:

- Пошёл вон!

- Ага, сейчас, - ухмыляется он, - разбежалась.

И, толкнув меня плечом, невозмутимо идёт на кухню, открывая холодильник и ища глазами, что бы поесть.

Я просто в ступоре от такого его поведения, ни извинений, ни оправданий, ни элементарного «прости». Грудь выжигает боль, в голове туманом клубится злоба, я, без лишних слов, иду в кладовку и достаю с верхней полки чемодан.

- И куда ты пойдёшь? Решила меня напугать? Строишь из себя обиженную? Кто тебе поверит? – кричит он мне из кухни, но я не останавливаюсь.

Да, он прав, нашу семью считают идеальной. На людях Лёша сама любезность, любящий муж и заботливый отец, вот только дома этот фасад сменяется на совершенно другой, о котором знаем только я и Лиза. К чёрту! Терпеть его измены я точно не буду. Гавнюк. Ещё сейчас и меня виноватой сделает, у него не заржавеет.

Иду с чемоданом в спальню и быстро закидываю туда все вещи. Его вещи. Квартира моя, пусть катится к своей мамаше, которая в доме через дорогу живёт. Там и сюрпризы пусть блондинкам готовит. А я и без него проживу. Может, наконец высыпаться начну. За себя возьмусь, а то вечно только по его указке живём.

Выкатываю чемодан в прихожую и открываю входную дверь.

- Или сам выходи, или будешь свои шмотки по всей лестничной клетке собирать, - с угрозой в голосе произношу я, выкатывая чемодан из квартиры.

- Совсем ополоумела? - глаза мужа наливаются яростью, - да я тебя…

Он быстро надвигается на меня, и я чувствую, что сейчас одними словами не ограничится.

- Только тронь, только попробуй, - в моём голосе дрожь, а правая рука крепко сжимает рукоятку алюминиевой биты, которая на всякий случай всегда стоит возле двери.

Он оценивает создавшуюся обстановку и немного сдаёт, явно не желая покидать насиженное привычное местечко.

- Рит, ну ты чего, ну хватит уже, поругались и всё. Что, в первый раз что ли? – я вижу, как он тянет руку, чтобы отобрать у меня биту, но я в угрожающем жесте поднимаю её, обозначая серьёзность своих намерений.

- Уходи, Семёнов. По-хорошему уходи, - внутри я предельно собрана и готова отразить любую нападку.

- Что, голову мне разобьёшь? Посадят, Рит, а с Лизкой кто останется? Отдай биту, - подходит ближе, а я, зная больные места для удара, бью его по голени.

- Дура! Сумасшедшая! Тварь недоделанная! – он садится на корточки, потирая ушибленное место, а я снова грозно повторяю ему «уходи». – Да и чёрт с тобой, живите здесь, как хотите. Только не думай, что я тебе это всё так просто спущу. Попляшешь у меня ещё! Я тебе обещаю!

Он хватает с вешалки свою куртку, засовывает ноги в ботинки и, прихрамывая, выходит из квартиры. Я тут же закрываю дверь на внутренний замок, прижимаюсь к ней спиной, и, наконец, даю волю своим слезам, которые бесконечным потоком льются из глаз. Меня всю трясёт. Я пытаюсь сдерживаться, чтобы не напугать дочь, но получается слабо.

Истерика накрывает с головой, я теряю связь с реальностью, из меня выходит всё, что копилось много лет нашего брака: обиды, недомолвки, постоянные угрозы, страх, боль, желание уйти и наше пластиковое счастье на людях.

- Мамуль, хочешь воды?

Дочь протягивает мне стакан своими детскими ручками, мне становится ещё больнее и горче. Вот и остались мы одни. Благодарю её, ужасно стыжусь своих слёз, пытаюсь собраться, придать своему лицу нормальное выражение, но сейчас это просто невозможно.

- Прости, зайка, - извиняюсь я перед ней. – Прости.