Развод. Отпусти и забудь

глава 12

- Кто это сделал?

Чёрный дым в потолок и достаточно громкий хлопок вырывают меня из задумчивости. На внеурочке «Занимательная химия» я разрешила своим десятиклассникам самостоятельно провести ряд безобидных опытов и сверить получившиеся реакции с учебником.

Я много раз так делала, ни разу не сбоило. Детям нравилось ковыряться с пробирками и растворами, никогда подобного не происходило.

- Я повторяю свой вопрос, - ещё строже произношу я, - кто это сделал?

Ребята расходятся в стороны от лабораторного стола, и я вижу прищуренные глаза Каримова, с вызовом смотрящие прямо на меня.

- Что ты мешал? – подхожу ближе и рассматриваю содержимое химстаканов и пробирок, из того, что есть на столе ничего не могло дать такую реакцию. – Каримов, ты язык проглотил? Что ты смешивал, чтобы вызвать такую реакцию?

- Пероксодисульфат калия, концентрат серной кислоты и бензол, - коротко отвечает он, а я подмечаю, что в школьной лаборатории из всего названного была только серная кислота, и то не концентрат.

- Где ты это взял? - беру со стола пузырьки, с самодельными наклейками.

- Принёс из дома, - с готовностью отвечает он.

- Зачем? – задаю я следующий вопрос, а у самой внутри буря негодования поднимается, вот наглец малолетний, хорошо безобидный хлопок, а если бы что опаснее.

- Хотел фокус друзьям показать, - уже не так браво, но ещё с высоко поднятой головой отвечает он.

- Понятно, - вскидывая брови, повышенным тоном объявляю я, - похвастать, значит, решил. Браво! Похлопаем сегодняшнему факиру, ребята. Смелее, что же вы так тихо хлопаете, вот так, да, ты же этого хотел Каримов?

Парень выглядит растерянным, оваций в свою честь он точно не ожидал, вертит головой по сторонам в поисках поддержки, но все мои знают, что бывает с теми, кто в лаборатории не соблюдает инструкцию по безопасности. От Каримова отодвигаются даже те, кто вполне возможно только недавно восхищался его смелостью.

- Работа с материалами на сегодня закончена для всех. Дежурные убирают лабораторный стол, Каримов отмывает потолок, - не терпящим возражений голосом командую я, и слышу, как тихо позвякивают склянки, собираемые дежурными в ёмкость для промывания.

- Я не буду отмывать потолок, для этого есть уборщица, - с вызовом проявляет свой гонор Семён.

- Уборщица, знаешь ли, не обязана ликвидировать последствия твоего выступления. Хотел славы? Получил, мы тебе даже похлопали, теперь убирай чёрный след, стремянка в подсобке.

- Вы не имеете права, это эксплуатация детского труда, вам за это прилетит! – пытается он меня перебороть, но я знаю, как обламывать этих колючих подростков.

- Баринов, покажи другу, где лежат подходящие ему орудия труда в виде тряпки и ведра, - по классу пробегает несмелая волна хихиканья.

- Вы об этом пожалеете, - бурчит он, но в подсобку идёт и стремянку приносит.

До конца урока все читают учебник, а Каримов трёт пластиковые панели, смывая черноту. Вот так, пусть знает, что такое ответственность, а то решил мне тут крутизну свою показать.

По правилам, о таких инцидентах я должна сообщать директору школы и завучу, но видя, как старательно Семён ликвидирует чёрное пятно на потолке, решаю дать ему шанс и пока не сообщать выше. В конце урока напоминаю всем, что жду их на внеурочку по химии на следующей неделе, и даю анонс занятию. Отдельно для Каримова проговариваю о его временном запрете на работу с материалами, разрешаю только присутствовать при опытах, брать в руки материалы и инструменты запрещаю.

- Я тогда вообще ходить на химию не буду, - обиженно огрызается он, чувствуя, что никто за него не заступается, ребятам нравятся мои уроки, и они не будут рисковать своим доступом из-за новенького.

- Вопросы по прогулам решает завуч, если ты ещё не знаком с Валентиной Алексеевной, познакомишься, - коротко отрезаю я, и, успев закончить к самому звонку, отпускаю всех из класса.

Денёк. Всю прошлую неделю мне нервы мотал муж со своей мамашей, эта начинается с борзого ученика. Только бы до директора не дошло, не хочется объяснять, почему я не уследила за таким вопиющим случаем.

- Маргарита Вячеславовна, - догоняет меня по дороге к учительской Анастасия Юрьевна, учитель иностранных языков, - я тебе пожаловаться на Каримова хотела, у вас классный час когда? Извёл меня, маленький гадёныш, и ведь знает английский на отлично, а что на уроках творит, вообще ужас. Сплошной слэнг и ругательства, устала замечания делать, право слово. Может как-то его пожурить перед всеми? А?

Усмехаюсь. А я думала, он только на химии такой, а нет, видимо придётся родителей на разговор вызывать.

- Хорошо, Анастасия Юрьевна, я тебя услышала, поговорю с ним, - киваю ей, и она с облегчением идёт в свою сторону.

Перевожу дух в учительской, пара глотков воды, быстрые перекидывания дежурными фразами между учителями, и снова звонок.

Осталось ещё три урока, немного административки и домой.

Мама всю прошлую неделю провела с нами. Благодаря её отпуску визиты Лёши воспринимались гораздо легче, чем если её не было рядом. Я успокоилась, и даже успела сходить в суд и разузнать про приёмные дни и необходимые документы для подачи заявления на развод и алименты. В четверг понесу, будет следующим шагом в нашем с Лёшей расставании.

Муж несколько раз подлавливал меня на улице одну, но как всегда, начиная сладкими словами, надеясь задурить голову и вернуть, скатывался на угрозы и обвинения. Проехали. Смирилась. Уже легче.

Много раз, ловя бессонницу среди ночи, корила себя за дурость и тупость, ведь видела его, столько лет наблюдала одно и то же, терпела моральные издевательства, почему не уходила раньше? Что держало?

Трудно даже самой себе объяснить, не представляю, что про меня думает мама. Хорошо хоть не воспитывает, просто помогает и поддерживает. Иногда грудь сжимает от какого-то вытягивающего все силы чувства безысходности, иногда накатывает волна тоски, но я держусь. Самое сложное позади, шаг в новую жизнь я сделала, главное не оскользнуться и обратно не скатиться.