Развод. Отвергнутая жена дракона

ГЛАВА 2. ДОМ НА КРАЮ УТЕСА

Мой родной дом ничуть не изменился за последние два года. Все такая же соломенная крыша с редкими проплешинами, все те же хлипкие стены из гнилых досок, через просветы которых вечно гулял сквозняк.

Домишко старухи Каоры стоял на отшибе деревне, и по по одну сторону был утес, а по другую дорога уходила в темный лес. Отсюда открывался поистине сказочный вид, но это, пожалуй, было единственным достоинством сего места.

В остальном же я помню лишь холод, голод и вечную ругань. Как же странно, что спустя два года - это единственное место, куда я могла вернуться.

Совсем рядом со мной раздались детские голоса, и я увидела как парочка худеньких чумазых девочек, выходящих из леса и держащих ручку огромной корзины, полной ягод. Наверняка, старуха им велела набрать к завтраку.

Все в деревне знали, что Каора рано овдовела и сводила концы с концами засчет того, что брала на воспитание детишек из приютов. Империя платила за каждого с горстку медных монет. А старой Каоре только этого и надо. В итоге, ребятишки помогали ей по хозяйству и ухаживали за ней, а она давала им какой-никакой кров и еду.

Да… Так и я сама жила до восемнадцати лет. Ровно до тех пор, пока в нашу деревню не прилетел серебряный дракон, вскруживший мне голову и укравший мое сердце.

Внутри все затрепыхалось и заныло, и я мотнула головой, прогоняя тяжелые мысли. Все. Нет его больше. Забудь.

Детские голоса смолкли, и, обернувшись, я увидела, что девочки, прижавшись друг к другу, смотрели на меня во все глаза. Я знала, что они рассматривали мое роскошное платье, расшитое драгоценными камнями высшей пробы и драгоценности, обвивающие мои запястья и шею.

Точно… Я ведь забыла переодеться.

Не хотела, а все равно украла у Алериса небольшое состояние. И пусть… Выброшу на ближайшей помойке и больше никогда не прикоснусь ни к чему, что он мне дарил.

— Благородная нойра, вам что-то нужна? — тоненьким голоском обратилась ко мне одна из малышек.

На моих губах показалась горькая усмешка.

— Я не нойра. Дралья.

Девочки переглянулись, и удивление их было понятно. Ни одна дралья не могла позволить себе купить ничего настолько роскошного, как мой наряд. Разве что любовницы норов…

— Старуха Каора дома? — спросила я их.

Они в разнобой кивнули, и я не стала больше мяться у дверей и направилась внутрь. Каблучки моих туфель утопали в мягкой земле, идти было неудобно. А длинный подол белоснежного платья тут же запачкался в пыли.

Стараясь не обращать на это внимания, я толкнула ветхую дверцу и, пригнувшись, вошла внутрь.

Небольшую комнату освещал лишь неяркий огонь, полыхающий в каменном камине. Лет пять назад его сложили деревенские мужики из жалости к нам, сиротам, мерзнущим здесь зимними ночами. Пахло сажей. Окон тут не было, зато сквозь щели тянул свежий весенний воздух. На полу были скатаны штук десять тюфяков, на которых видимо спали ребятишки. А из единственной отдельной комнаты доносился натужный кашель.

Я прошла вперед, и стук моих каблучков прервал наступившую тишину.

— Кто там? — раздался хриплый старческий голос. — Проваливайте. Я нищая старуха, у меня нет даже полмедяка.

Но несмотря на ее слова, послышался звон ссыпаемых в мешочек монет, после - шарканье тапочек по полу, и вот уже передо мной показалась седая сгорбленная женщина.

У нее были маленькие круглые глазки, вечно рыскающие в поисках выгоды, и крючковатый нос. В детстве она наводила на меня жуть ли одним своим видом, но сейчас мне было уже не страшно. Не после того кошмара, через который я прошла ночью.

Она прищурила глаза и недовольно оглядела меня с ног до головы.

— А… паршивка Нисса. Зачем пожаловала? Аль поглумиться над нами хочешь? Иль мужу уж опостылела, и он бросил тебя, уродину?

Вот так. Жестоко и без обиняков.

— Некуда мне больше идти, — глухо проговорила, отворачиваясь, потому что не хотела видеть торжествующий взгляд старухи.

Каора еще два года назад мне говорила, что такому, как префект, незачем водиться с такой замарашкой, как я. Он красив, молод и умен, образован и занимает высокую должность. Перед ним в ряд готовы выстроиться все девицы столицы, и не было ни единой причины, почему он мог захотеть взять в жены меня.

И правда… Нужно было ее тогда послушать, а я обиделась, раскричалась и в запале крикнула, что больше ноги моей тут не будет. Так унизительно.

Я сглотнула едкий комок в горле, ощущая, как першит в носу.

— Тебе и тут не рады. Ни к чему мне лишние рты. А толку от тебя никакого, — проворчала старая женщина. — И ведь вона в каком платье явилась. Такие норы, как твой муженек, обычно от жен откупаются. Должен был тебе и деньги и драгоценности подарить напоследок. Аль ты ему настолько плешь проела, что он тебя с пинка за порог выставил?

— Не проела… — буркнула я. — Сама не стала брать. И это платье выкину. Не нужно мне ничего от него!

Отвешенный подзатыльник стал полной неожиданностью. Я резко развернулась к старухе, а она глядела на меня в ответ волком.

— Ротозейка! Тупица! — костерила меня женщина на чем свет стоит. — Ишь что удумала! Гордость что ли взыграла?! Ты эти приблуды оставь для богачей! Нет у нищих гордости. Ты на какие шиши жить собралась, балбесина?! Выкинет она платье! Я тебе выкину! Самой не надо - так мне отдай! Ты погляди-ка на нее…

— Я пойду работать! — упрямилась я. — И заработаю все сама, а это…— почти с ненавистью глянув на украшения, я сорвала их и бросила на пол. — Пусть пропадет оно все пропадом вместе с Алерисом!

Женщина в ответ прищурилась и, закряхтев, наклонилась за браслетами. Подув на них, чтобы очистить от успевшей налипнуть пыли, она разглядела их на свету камина и как-то странно крякнула.

— Есть тут одна работенка. Из соседнего города то и дело приходит зазывала. И день, и ночь девок наших кличет.

Понаблюдав за тем, как Каора прячет бриллиантовый браслет в подоле платья, я уточнила:

— Что за работа?