Развод. Ответный ход

Глава 3

Варя

Сдёргиваю со стола испачканную скатерть и рассматриваю пятно так, словно нашла на карте мира необозначенный там ранее остров.

Дима выхватывает у меня скатерть и швыряет её на пол. И это мой муж, который требует, чтобы даже стаканы на полке стояли в определённом порядке.

— Ну ты и стерва!

— Я? Ну, в какой-то мере да. Это плохо?

— Ребята совсем молодые, пришли к нам в гости…

— Я их не звала, — поднимаю скатерть и хочу проскользнуть мимо Димы. Я тоже не железная. Нервы у меня как канаты, но весьма потрёпанные.

— Да ну и что! — взрывается Дима, багровея до самого воротничка домашнего поло. — Это наши новые соседи. И это чудесно, что они пришли познакомиться поближе. Мы ютимся в квартирах, словно в клетках, толком не зная, кто обитает за стеной.

— Я правильно поняла, что мы с тобой ютимся в клетке? — усмехаюсь я. — Ну-ну, продолжай.

— Не цепляйся к словам!

— Нет, отчего же. Слово не воробей. Причём у нас настолько тесная трёхкомнатная клетка, что мы даже не можем позволить себе завести детей.

— Опять ты за своё?

— Ах да, прости. Давай, вываливай, что там так наболело, что тебя трясёт, как при Паркинсоне?

— Барбара!

— Называй меня Варей. Что-то разыгралась аллергия на всё польское.

— Эва — милейшее существо, совсем ребёнок. Похоже, впервые осталась без родителей.

— Не ты ли говорил, что тебя люто бесят чужие дети? Или к малышкам восемнадцать плюс это не относится?

Муж падает на стул и зарывается пальцами в волосы.

— Ты ревнуешь. Я понял.

— А ты бы не ревновал, если бы я бросилась на помощь Николаю искать брелок от машины, когда ты поволок чемодан его подруги на третий этаж?

— Нет, — поднимает на меня глаза Дима.

Озадаченно смотрю на него.

— Дим, что с тобой? Ты больше не любишь меня?

— Люблю, — дальше муж словно по бумажке читает. — Ты моя вселенная, моё колесо сансары…

Он любит красивые словечки, правда, я не понимаю, например, какое отношение бесконечный цикл жизни, в котором душа после смерти обретает форму в новом смысле, имеет отношение к нашей семье. Типа мы в новой жизни родимся котами, и Дима снова будет меня изводить своими пустыми песнями о неземной любви?

— Ты моя богиня, я — твой бог и царь. Мы достигли своей гармонии, почему бы не поделиться ею с другими.

— Ты и так делишься своей гармонией каждый день в соцсетях, — в кои-то веки вскипаю я. У Димы сотня тысяч подписчиков на аккаунт про нашу ванильную семью.

— Но нужно ведь и живое общение.

— Тебе его не хватает на работе? Как не позвоню, ты всё время где-то на встрече. Или ты всё врёшь? А на самом деле запираешься в кабинете и ухаешь там, как вислоухая сова, от одиночества?

В дверь звонят, и я срываюсь с места. Не спрашивая, кто, открываю. На пороге стоит Эва в коротком белом плюшевом халатике и с красной повязкой на голове в виде кошачьих ушек.

— Варя, прости, пожалуйста. У вас нет спичек? У нас не работает зажигание на плите…

— Подожди, — закрываю перед её носом дверь на цепочку и бегу на кухню. Дима, вытянув ноги, наблюдает за моими перемещениями. Я кидаю в пакет коробок спичек, луковицу, морковку, пластмассовую солонку, которую летом берём на пикники, кусок мыла и рулон туалетной бумаги. Открыв дверь, вручаю ошарашенной Эве пакет. — Здесь всё, что может понадобиться на первое время. Не благодари…

Из соседней двери выглядывает Николенька с мокрой головой. Вместо того, чтобы скрыться в квартире и запереть все замки, остаюсь послушать.

— Эва! Ты что здесь делаешь? — Николенька красавчик, но этой овце явно он не нужен. Девочка сама не своя до богатых мужиков.

— За спичками пошла. У нас плита не работает.

— Это башка у тебя не работает. Плита в порядке. Дуй домой! Извините, Варя.

— Спокойной ночи, — не могу не улыбнуться.

Возвращаюсь на кухню. Дима уже что-то строчит в телефоне. Быстро же скандал себя исчерпал, или это антракт?

— Кто приходил? — Почувствовав мой взгляд, Дима поднимает глаза.

— Сёстры леса.

— Какие сёстры? — у мужа округляются глаза.

— Секта такая. Ходят по квартирам в красных шапочках и выкруживают пирожки.

— Не смешно.

— Мне тоже. Веришь, нет? Ты что-то ещё хотел мне сказать, или остановимся на том, что наш дом — тюрьма?

— Я этого не говорил, — Дима кладёт телефон на стол экраном вниз и стягивает с себя футболку. — Но ты меня задела сегодня.

— Это чем, интересно?

— Обозвала совой. Спасибо, не общипанным петухом. Я тебя не возбуждаю совсем?

— В смысле?

— Ну, понимаю, ты бы сказала, что я вою волком, например. Что я твой альфа, — Дима поигрывает бицепсами. — И вообще… Почему ты на меня не набрасываешься со всей страстью?