Развод. Пандемия лжи

Глава 1

Я стою у панорамного окна конференц-зала и смотрю в сад. Июльское солнце плавит асфальт на парковке, стрекочут цикады, и воздух такой густой и влажный, что кажется его можно резать скальпелем. Запах прогретой сосны и скошенной травы лезет в голову, смешиваясь с дешевым кондиционером, который еле тянет.

Я организовала этот выезд сама. Выбила бюджет, уговорила собственника, выбрала этот дом отдыха в сосновом бору «Боровую заводь». Хотела, чтобы моя команда, моя «семья» из частной клиники «Асклепий», наконец, выдохнула. Чтобы они вспомнили, что они не просто винтики в системе чеков и страховок, а живые люди.

Я поправляю белый воротник летнего платья и чувствую, как ткань прилипает к шее.

— Ирина Сергеевна, вы как всегда в своем репертуаре, — раздается за спиной голос Вадима, моего зама. — Отвлеклись от своих философских мыслей хоть на минутку. Побудь с нами, реальными людьми.

Я оборачиваюсь. Он стоит с бокалом шампанского, и смотрит на меня с той полупрезрительной жалостью, которая всегда меня бесит.

— Я просто смотрю на сад, Вадим. Никакой философии.

— Философия начинается там, где врач перестает верить в анализы, — он хмыкает.

— Твой муж, кстати, ищет тебя.

Денис. При упоминании его имени внутри что-то сжимается. В последнее время я ловлю себя на том, что проверяю его график чаще, чем расписание операционной. Он прекрасный хирург, тонкий специалист, но вне операционной, как ребенок: рассеянный, доверчивый, падкий на комплименты. Сам он не может купить даже рубашку. Я заказываю ему обычно на выбор несколько, а он меряет и я возвращаю в магазин, то, что ему не подошло.

Мне казалось, я контролирую всё. Оказывается, я ничего не контролирую.

Я нахожу его в холле. Денис стоит у распахнутой двери на веранду, и солнечные зайчики играют на его лице. Он увлеченно говорит с Алиной - новой медсестрой из процедурного, молоденькой блондинкой с пышной грудью и надутыми губами. Она запрокидывает голову, смеется, касается пальцами его плеча. Слишком свободно. Слишком интимно.

Я замираю за колонной. В груди разрастается холодный ком, что парадоксально в эту июльскую жару. Я вижу это выражение его лица: восторженное, мальчишеское. Таким он смотрел на меня только в первые годы. Теперь так он смотрит на неё.

«Не сходи с ума, они просто коллеги, — внушаю я себе. — «Не включай режим клинической паранойи. Она начинается с подозрительности».

Я делаю шаг вперед, и Денис замечает меня. На его лице мелькает тень вины или досады, не разберу, но тут же на нем вспыхивает та самая успокаивающая улыбка, которую он приберегает для тяжелых пациентов.

— Ира! А мы тут обсуждаем вчерашнего кардиологического больного. Алина его буквально вытащила с того света, — он подмигивает медсестре. — Талант!

Алина опускает глаза, пряча улыбку. Я знаю этот приём. Денис всегда переводит стрелки на медицину, когда дело касается эмоций.

— Денис, нам нужно обсудить завтрашний мастер-класс, — говорю я сухо, беру его под локоть и увожу от веранды. — Алина, присмотри, пожалуйста, за фуршетом. Мне кажется, мохито слишком теплый.

Оставшись в пустом коридоре, Денис вырывает руку. Его лицо краснеет, и это не только от жары.

— Ты чего? Опять ревнуешь? Ира, мы работаем в одной клинике. Я имею право сказать коллеге, что она хорошо сделала свою работу!

— А ты делать вид, что я слепая? Ты тоже имеешь право? — мой голос звенит как натянутая струна. — Это выглядело как флирт.

— Это выглядит как твоя усталость! — огрызается он, но тут же берет себя в руки, заметив, как дрогнули мои губы. — Прости. Я нервничаю. Этот выезд, эта жара… Ты так старалась, а там, в городе, сейчас - ад. Звонки, пациенты, анализы…

Он врет. Я чувствую это кожей. Я работаю врачом пятнадцать лет и научилась слышать ложь в интонациях. Есть ложь во спасение, когда пациент клянется, что бросил курить, хотя у него уже эмфизема. А есть ложь - паразит, она въедается в ткань отношений, разъедает её как метастазы. И муж сейчас использует именно этот вид лжи. Ради чего? Зачем он это делает?