Развод. Папа на выходные. Рощины

Глава 14

Андрей

Я плыву в море, ухожу за буйки. Вода вокруг кажется густой, вязкой, каждый гребок словно сквозь воздух, пропитанный солью и страхом.

Девчонка впереди то исчезает под водой, то мелькает на поверхности.

Что–то не так. Она слишком часто уходит под воду, не может держаться на плаву. Наверное, ногу свело или просто устала.

Успею ли?

Время словно замедляется, и каждый миг имеет значение.

Каждый гребок длится вечность. Стараюсь плыть быстрее, хотя сердце уже колотится в ушах.

Вот, она снова появляется, рука мелькает над водой – и тут же исчезает, словно растворяется в синеве.

С трудом вспоминаю ее имя.

– Вася! Васька!

Не откликается. Не выплывает на поверхность. Видать, силы ее покинули окончательно.

Ныряю, ищу её.

Гребу под водой вслепую, чувствуя, как легкие жжёт от нехватки кислорода, но нет времени думать о себе.

Мои пальцы касаются чего–то твердого и ощутимого. Живой материи.

Сжимаю запястье девчонки, вытягиваю наверх, чувствуя, что она больше не сопротивляется – уже без сознания.

– Нет, только не это... – мелькает в голове, но я не останавливаюсь. Плыву вперед.

Тащу её к берегу, ни о чём не думая.

Течение словно решило сопротивляться мне, тянет назад, но я не отпускаю. Кажется, подо мной даже воронки появились.

Откуда?

Здесь безопасное место для купания.

Девочка такая лёгкая в моих руках, хрупкая, как кукла.

Вот и берег – наконец!

Люди вокруг уже сбежались, толпа. Лица замыливаются, я не вижу их ясно.

Главное – спасти девочку.

Иначе я до конца жизни буду винить себя, что не справился. Не успел.

Я и за смерть матери виню себя по сей день… что не защитил ее от отца–абьюзера.

Спасатели – парень и девушка – бросаются к нам, быстро подхватывают девчонку, но я ещё не ухожу, не могу.

Падаю рядом на каменный берег, смотрю на неё, лежащую неподвижно на песке.

Она не двигается. Молчит.

Чёрт, неужели я не успел?

Внутри всё замерзает. Шок пробегает по телу, будто холодный ток. Молекулы страха бегут по крови.

Где–то рядом слышу плач.

Вторая девочка – она трясет за руку ту, что лежит на песке.

Я замираю, глядя на них. Это близняшки?

Одинаковые, как отражения друг друга.

Голова вдруг туго заполняется мыслью – как тяжело будет той, кто останется жить, если первая погибнет.

– Копец! – в ярости бью кулаком по ближайшему камню. – Снова несправедливость! – Бросаю укоризненный взгляд в небо. – Ты не спас мою мать, так хоть эту девочку спаси. Она же еще ни черта не жила! Сколько ей? Двенадцать–тринадцать? Семья от горя с ума сойдет!

В ответ мне молчание.

Сижу, тупо глядя на эту сцену, не в силах сделать больше ничего.

– Жива! – доносится чей–то крик.

Голос среди зевак, окруживших спасателей и русалку. Как удар по нервам.

Я вскакиваю, расталкиваю людей, бросаюсь к девчонке.

Она кашляет, выплевывает воду. Лежит на камнях, её голова повернута вправо, глаза зажмурены, но она дышит.

Дышит!

В груди будто что–то освобождается, хотя по ногам всё ещё пробегает дрожь.

– Доченька! – женщина – стройная блондинка в цветастом платье влетает в толпу. Кидается к дочери. Позади неё мужчина, с загорелой на солнце рукой, украшенной массивными часами Rolex, расталкивает всех, пробираясь к девочке.

– Разойдитесь, я сказал! – рычит он.

Слава богам!

Выдыхаю облегченно, наконец позволяя себе расслабиться внутренне.

Живая. Девчонка живая.

Подбираю свою одежду с песка.

Нужно идти. Я же опаздываю. В голове ещё гудит от адреналина.

Спустя семь минут подхожу к кафе, уже думая о чашке кофе.

– Добрый день. Я грузчик, товар должны подвезти.

Раздается громкий, резкий голос:

– Ты уволен! Время 14:30. Уже без тебя разгрузили.

Замираю, оборачиваюсь к мужику в шортах и рубашке с коротким рукавом.

– Я… я девчонку спасал! – оправдываюсь, пытаясь сохранить за собой рабочее место.

– Мне плевать. Я директор кафе, и мне пришлось самому разгружать товар. Так что ты парень уволен. Любишь спасать? Иди в спасатели! – огрызается он, и его слова резонируют в голове.

– Разве вы не спасли бы? Прошли мимо?..

– Если мне нужно на работу, то – нет!